Чтение онлайн

Он на долю секунды поднял глаза вверх, призывая небесные силы в свидетели моего упрямства.

– Обживайся в замке, ешь-пей, привыкай к новой жизни. Потом ты будешь учиться, ну чему сможешь. Никто тебя неволить не станет. Не сможешь, так не сможешь.

Ручей слов кристально чистый. Значит, как только меня не смогут научить каким-то трюкам, сразу пустят в оборот. Интересно, куда? И у меня уже были подозрения.

– Потом с рыцарями будешь ездить на охоту, скакать на лошадях, ловить зверей и птиц, собирать цветы и ягоды. Ты же любишь ягоды?

– Не знаю, но мне очень понравилась синяя травянка.

А ещё я в жизни не ел ничего слаще морковки. Куда он клонит стало понятно. Болото. Подыграть? Пожалуй.

– На болотах очень красивые цветы растут.

Глотай, рыбка, не думай.

– Нет, сразу на болота вы не пойдёте. Сначала тренировки, потом с хорошими егерями будешь учиться, а я подберу тебе достойных товарищей. И если захочешь, то сходите на болота...

Спасибо, папа, но я постараюсь слинять отсюда пораньше. Встреча с шестиметровым чудовищем научила меня лучше понимать свои чувства. И вот, что говорили мои чувства: я не хочу напороться на восьмиметровое чудище. Сразу сбежать не получится. И не сразу. Раз уж граф предлагал мне учиться, то я должен выучиться всему, чему возможно. Нас разделяла пропасть, и в эту пропасть требовалось срочно накидать соломки: знаний и навыков, денег и связей. А теперь смертельный номер. Я прогибаюсь вперёд в очень низком поклоне и замираю так. Прелесть самоуничижения, как оружия, в том, что если всё делать правильно, то можно перегнуть палку чужого самомнения, унизившись ниже того уровня, на который рассчитывал собеседник. В нашем мире воспользоваться этим сложно: слишком легко убедить собеседника в том, что ты над ним издеваешься. Здесь проще: я - дурак и деревенщина. Теперь главное - это реакция графа.

Викор Орёл пару секунд думал о том, как ему поступить, но потом подошёл и помог мне разогнуться. Для этого Его Сиятельству пришлось взять меня за плечи. Первый тактильный контакт. И вот мы стоим, а он обнимает меня за плечи. Какой будет реакция двенадцатилетнего мальчика, оставшегося без опекунов, и несколько раз едва не лишившегося жизни? Правильно. Шаг вперёд, ещё, я обнимаю его, и чётко проговариваю, уткнувшись головой в грудь:

– Папочка...

Занавес. При расставании, взгляд Викора Орла был намного мягче. Я смог выдавить из себя слёзы, и покидал логово интригана вполне довольным. С этого момента граф был уверен в моей полной беззащитности, глупости, преданности. Оставалось проявить себя перед родственниками и слугами. Назад Денкель вёл меня намного медленнее, и я успел осмотреться. Внутренние помещения были меньше, чем мне показалось, просто путь к кабинету графа был очень извилистым. Пример средневековой доверчивости и добропорядочности. Феодалы знали, что их могут зарезать в любой миг, поэтому их владения были устроены так, чтобы зарезать их было максимально сложно.

Мне выделили комнату в господском крыле. Не слишком близко к прочим членам семьи, но и не слишком далеко. Самое место для бедного родственника. Дворцом бы я это помещение не назвал, но и швабры здесь прежде не хранили. Как и везде в замке, в комнате холодно. Думаю, что в жаркую погоду здесь душно, а в промозглую сыро. Поэтому то все здесь ходят в большом числе одёжек, спят одетыми, под толстыми одеялами, и в ноги кладут грелку. Средневековье - это сплошные бытовые неудобства. Например, бельё. Оно всё одного размера. Или обувь: ещё нет понятия правого и левого башмака, ты просто растаптываешь обувь под себя. Если большой прогресс мне не потянуть, то возможности для улучшения быта теперь появились. Сомнительный статус наделял меня огромными правами над челядью, и глупо было бы этим не пользоваться.

Мне помогал переодеться мальчик примерно моего возраста. Нужно сдружиться с ним, обязательно. Но при этом сохранить дистанцию. Так я думал в тот момент. Должен признать, что шестой день надолго врезался мне в память. Стоит только закрыть глаза, и я снова там. Решения того дня направляли меня довольно долго, и спустя длительное время, я ни о чём не жалею. Ошибки и заблуждения оказались для меня не менее ценными, чем все удачные догадки. Но я заболтался. После разговора с отцом, мне предстояло научиться вести себя со слугами. Это была не простая задача, скажу я вам.

Я совершенно не знал повадок знати. 'Семью' мне рано, или поздно представили бы, так что я мог и дальше играть дурачка, или же создать задел на будущее. Это было сложнее, открывало большие перспективы. Слуги никогда не будут искренни с хозяевами. У них совершенно иная жизнь, в которую нет пути знати. Я же мог стать своим для всех. Моё положение давало мне возможностей больше, чем власть любого из домочадцев графа. Я был простым деревенским парнем, с которым произошли некоторые странные вещи, а потом его сам граф Орёл усыновил. Идеальная сказка.

– Меня зовут Замгри, нет, граф назвал меня Инизамгором. Он сказал, что усыновляет меня. Признаться честно, я сбит с толку. Ещё вчера я был простым деревенским мальчишкой. А как тебя зовут?

Глаза ребёнка светились любопытством. В нескольких фразах я поместил хороший капкан для пытливого детского ума: он просто не мог остаться в стороне от такой новости.

– Я Херви, сударь. Если Вам что-то понадобится, только скажите, сударь.

Парень был опытен в делах общения со знатью, что мне и требовалось. Я рассказал укороченную и приукрашенную версию своих приключений. Детский восторг и желание посплетничать бурлили в ребёнке, и я не стал его задерживать, попросив только проводить меня на кухню. Нет, не было, и не будет больших сплетниц, чем кухарки и поварихи. Через кухню проходит множество людей, ещё больше слухов, и совсем много слов. Херви убежал делиться тайной со сверстниками, а я остался на кухне.

Я рассказал свою историю три, или четыре раза, постепенно уменьшая своё вмешательство в рассказ, обраставший новыми шокирующими подробностями. Отныне на болота я пошёл не за железом, не за сокровищами, и не для того, чтобы утопиться. Я хотел вернуть с того света свою мать. Среди Чёрной Топи я встретил юную грязнуху, которая полюбила меня и заманила к себе, обещая воскресить мою матушку. Хозяйка желала, чтобы я навсегда остался с ней, обещала все сокровища мира и свою любовь, но я вырвался из её колдовских пут, и вернулся к людям. Тоскующая грязнуха прокляла меня, и лишила памяти. Она всё ещё надеется, что я вернусь к ней, для чего и дала мне метку Хозяек. Колдовская страсть съедала меня, и я каждый день бегал на болото, пока не наткнулся на детей, собиравших синюю травянку. Скрежетателей в истории стало уже трое. Причём одному я отрубил голову, после чего твари набросились на своего павшего товарища, что и дало нам всем возможность убежать.

Признаюсь, что эта версия произошедшего была куда драматичнее и динамичнее. Я даже прикинул, какой силы должен был быть удар каменного топора, чтобы отрубить голову Скрежетателю. Я сидел и слушал разговоры, с большим удовольствием поглощая куски разных блюд и выучивая новые понятия. Кухарка Ылга готовила просто изумительно, а тараторила со скоростью пулемёта. Я напрягал весь свой слух, чтобы разбирать слова и фразы. Люди приходили и уходили: так всего за несколько часов я познакомился с большей частью слуг, и даже сходил за дневником, чтобы всех записать и никого не забыть. Дневник и ручка были признаны вещами Хозяек Топи, и не подлежали захвату жадным взглядом. Свою грамотность я объяснил простейшим образом: когда я о чём-то думал взяв эту волшебную ручку, слова сами превращались в непонятные закорючки на бумаге. Как многого лишилось человечество, когда перестало верить в мистические объяснения событий.

Своего я добился. Слуги одновременно воспринимали меня, как своего, с кем можно было что-то обсудить на равных, и нового господина, которого нужно слушаться. Конечно, если бы я поинтересовался деталями, могли всплыть разные сомнительные подробности, но для начала это было очень выгодное положение. Это пригодилось мне не раз, и не два впоследствии. Я слушал слуг, понимая, что крестьяне в сравнении с ними совершеннейшие молчуны, которые и двух слов связать не могут. Признаться, я заслушался и совсем потерял счёт времени. Если меня и искали, то не слишком усердно, но к ужину мне велели явиться при всём параде. Херви помог мне переодеться в подобающий костюм, и я направился в большой зал.

В тот день я так и не успел изучить замок, хотя меня дважды протащили через него. А вот на внутренние интерьеры насмотрелся: они были на редкость однообразными. Я не обману читателя, если назову замки казармами. Дух военного минимализма царил во всём. Никаких украшений, всё предельно простое. Основной предмет мебели - сундук, работающий и столом, и стулом, иногда и кроватью. Самая большая ценность - свечи. Они были только в господских помещениях. Описать замок довольно сложно, ведь в нём всё оказывалось не так, как я привык думать. И если раньше мне требовалось привыкнуть к совершенно дикому быту замка Орла, то теперь нужно вспоминать обычаи Земли. Пока ещё подробности припоминаются, стоит только начать рассказывать о тех днях.