Чтение онлайн

Нужно было ещё многое сделать, обдумать, постараться изменить, но я устал. Гулять по замку не хотелось. Я взял свой дневник и стал записывать события шестого дня. В спокойной обстановке уединения я смог набросать примерный план. Из всего, что я слышал прежде был один вывод: только город Хегль мог укрыть меня. Мне предстояло стать кем-то нужным для города, одновременно, не всполошив никого в замке. Задача не из простых. Все мои возможные контакты с городом отсекались старшими слугами. Первым делом понадобится возможность выбраться из замка. Не для бегства, для того, чтобы поболтать с купцами. Когда научусь писать, можно будет отправить сообщение кому-то из недружественной графу верхушки города. Сначала надо заинтересовать, потом завести совместные денежные дела, и только после этого можно просить об убежище. Иначе я сменяю один ошейник на другой. С такими мыслями я лёг спать. Снилось мне что-то хорошее, кажется, свобода.

За несколькими стенами из камня.

– Викор, ты не думаешь, что слишком рискуешь? Гнев герцога будет безудержным. Вы и так с ним на ножах, а теперь он сможет настроить против тебя и Его Величество.

Граф обнял жену, и ответил:

– Валотия, не будь такой пугливой. И король, и герцог могут не узнать о мальчике до первой экспедиции. Если егеря вместе с Замгри найдут что-то ценное, то мы сразу сможем выплатить отступные. Я послал Денкеля сразу же, как получил известия. А он успел объяснить всё старосте. Из замка наша маленькая тайна не выскользнет, я верю своим людям.

– Но зачем так рисковать?

– Смотри сама: хорошо обученные егеря ходят на болото три, или четыре раза. После не возвращаются. Если они найдут хоть что-то один раз, то окупят всю подготовку. Дважды - принесут большой доход. Те, на ком метка Хозяйки, ходят туда десятки раз, и гораздо глубже в Топь. Они словно чувствуют, когда болото их ждёт. За пару лет Замгри принесёт нам такой же доход, какой должны бы платить смутьяны из Хегля. С такими деньгами я без малейшего труда подкуплю чернь города и верну его себе.

Валотия прижалась к мужу:

– А он не помрёт на болотах? Слишком хлипкий, взгляд дурной, не знает, как себя вести надо.

– Помрёт, значит такова Их воля. Выживет - будет у нас и Хегль, и торговля с половиной королевства. Его Величество не любит болота, но весьма благожелателен к подношениям.

Об этом разговоре я узнал много позже от личных слуг графа и графини. Согласно традиции, они ночевали в спальне своих господ, правда без удобств.

День седьмой - День двадцать первый.

С утра я понял - пора подводить итоги недели. Я был жив, здоров и в относительной безопасности, что не могло не радовать. Вместе с тем, я оказался в самом центре средневекового бардака, ошибочно принимаемого за порядок. Пока мне просто везло. Повезло не убиться, не сдохнуть на болоте, не умереть от местной чумки, не стать кормом для монстра. А вчера мне выпал джекпот - преодолев бездну социальной пропасти, я приземлился в мягкое тёплое место родственника графа. Местные и мечтать о таком не смели, а я всё ныл. Правда местные и живут мало. Может эти мысли пришли мне не на седьмой день, но я помню их хорошо. Отношение к жизни пришлось менять.

Мой скептицизм нельзя считать плохой чертой характера: я жив и пишу эти строки только потому, что не стал вживаться в роль средневекового человека. Я всегда помнил о долгом пути человечества, и путь этот был преодолён не благодаря приспособлению к окружающей среде, вовсе нет. Мы всегда подстраивали среду под себя. Огонь души полезен, когда ведёт вперёд. Теперь мне нужен был чёткий план, позитивный настрой, и выверенный путь прочь от излишнего риска. Грузовик с дополнительными жизнями перевернулся на другой улице, и мою единственную, мне нужно защищать изо всех сил. Очень скоро меня буквально ткнули мордой во все мои недостатки.

С раннего утра под присмотром графа Денкель проверял мои навыки. Я поднимал тяжести, бегал, прыгал. Лицо графа постепенно становилось всё более хмурым. Денкель озвучил его опасения:

– Больно тощий. Три месяца откармливать надо.

Признаюсь, я специально делал всё хуже, чем мог, но притворялся не слишком сильно: сказывались последствия вчерашней конной прогулки. Понять меня не сложно: граф не рискнул бы послать на болото добытчика, которого может пристукнуть поварёнок, а я не стремился снова встретиться с чудовищами. Оставив в стороне мою немощь, воители решили проверить мои навыки с оружием. Тут мне даже притворяться не пришлось. Под хохот братцев Векера и Даклуна я опозорился с мечом и с копьём. Как со щитом, так и без. Из лука я стрелял ещё хуже, чем фехтовал. Кто-то предложил даже попробовать дать мне дубину, но подзатыльник быстро прекратил эти разговоры.

Денкель повторил:

– Больно тощий. И не умеет ничего. Три месяца - не меньше.

В этот момент я ощутил себя победителем. Задача минимум была достигнута, и я спокойно пережил избиение деревянным мечом, оформленное, как поединок с Векером. Он не особенно старался, больше выделывался, а я защищал только голову. Я хорошо понимал, что мне не тягаться с опытным пользователем меча, даже игрушечного, поэтому собирался не подпускать любителей махать острыми железяками близко. Здесь не знали ни арбалетов, ни двуручного оружия пехоты. Да и с доспехами беда.

После избиения меня направили на первую тренировку. Описывать этот долгий и изнурительный процесс не стоит. Просто запомните: трёхразовые тренировки - залог здорового сна и дикого голода. Опыта у приставленного ко мне сержанта было не занимать, гонял он меня жёстко, но аккуратно. Литеви был воякой лет с десяти, и к тридцати успел прожить в войске целую жизнь. Он был наёмником, городским стражником и телохранителем, а сейчас стал сержантом-наставником в войске графа. Прибыл он недавно, и не успел прикипеть ни к месту, ни к людям. Этим он запомнился мне особо. Солдаты боялись его, как огня, считая злыднем. Я же помню его добрым малым, отлично игравшим злобного сержанта для своих подчинённых, и навсегда останусь благодарен ему за военную науку.

После завтрака я не смог бы сбежать от хранителя замка при всём желании. Эфиш производил сложное впечатление. С одной стороны, он был умнейшим человеком из всех безземельных рыцарей, каких я видел. С другой стороны, такого пьяницу и головореза нужно ещё поискать. Эфиш был предан не Орлу, а замку Орла. Иногда казалось, что он играет в какую-то игру, где все фигурки в замке должны быть на местах. По пьяни он становился чрезмерно обидчив и драчлив, а в бою стоил десятка. Он так часто объяснял разным людям тонкости военного искусства и благородного фехтования, что и сам понял. Характер его подошёл бы какому-нибудь учёному, но не рыцарю: скрупулёзный наблюдатель и талантливый педагог-самоучка. Пока трезвый.

Буквально в пять минут разговора он выяснил, что я не такой дурень, каким кажусь. Простыми вопросами он умудрился обнаружить во мне глубокие знания не по чину. Я ещё раз поблагодарил легенду о добрых Хозяйках Топи. Поверил ли он? Я не знаю. Но с этого момента мы устроили эдакий интеллектуальный бартер. Он рассказывал что-то мне, а я ему. Он ничего никогда не записывал, и было не похоже, что он стремится передать эти знания кому-то. Для него они являлись ценностью сами по себе, Эфиш хранил их так же, как стрелы и щиты, лес и зерно, соль и графскую казну. Он понимал бесполезность большей части этих знаний для себя, но поражался мощи цивилизации, стоявшей за ними.