Чтение онлайн

— Спасибо, хлопцы, но не могу я, — заупрямился мужик, — мне подумать надобно.

— До утра-то надумаешь? — спросил Кожемяка.

— Не-а, не могу я так быстро, — отнекивался Угрюм, — а дом, хозяйство…

— Какое к Чернобогу хозяйство? — перебил его Никита. — Ты да Подлиза — вот и всё твоё хозяйство! Неволить не буду: коли не хочешь сразу идти, даём тебе время до зимы. К зиме мы сюды вернемся. Неподалёку отсюда вещички кое-какие забрать, и тебя прихватим, если надумаешь. Да и помощь нам не помешает, — он подмигнул Морозке. — Так шо к зиме будь готов!

— Хорошо, — повеселел Угрюм, — а то я не могу взять всё и бросить. А к зиме, мож, надумаю. А сами вы, ребятки, чего дома не сидите? А, понимаю, дело молодое! Охота людёв посмотреть и себя показать! Верно?

— Не, Угрюм, не угадал, — хохотнул Кожемяка, — это долгая песня.

— А я вроде не тороплюсь, — ответил Угрюм, — да и вам спешить некуда, банька еще не натопилась. Опосля баньки медку попьём. Свежего.

— Эх, — почесал затылок Кожемяка, — с чего начать? Всего нас у отца пятеро…

Сознание вернулось к нему острой болью. Яркое свечение огненными иглами впивалось в привыкшие к тьме глаза. Закрыв их ладонью похожей на кисть скелета, он попытался встать. С большим трудом бывший бог вновь смог подняться на ноги. Немного оклемавшись, Мор отнял от лица руку и осторожно открыл глаза. Прямо перед ним на толстых золотых цепях висел хрустальный гроб. Падая, Мор зацепил покров, закрывающий волшебный саркофаг, и сейчас его чудесный свет освещал мрачную гробницу. Едва только взглянув на прекрасное лицо, он вспомнил всё. Ярость костлявой дланью, так похожей на его собственные руки, славило ему горло.

— Я отомщу, — прокаркала мумия, — всем отомщу!

Мерзко скрипя суставами, он стал подниматься по ступеням к трону, на котором провёл столько времени. Сколько же утекло лет с тех пор, как он затворился в гробнице? Мор не знал ответа на этот вопрос. Усевшись, он по привычке пошарил вокруг руками: чего-то не хватало.

— Меч! — вспомнил он. — Где мой меч?

Его уродливое лицо исказилось в новом приступе ярости. Низкий рев огласил пустынное подземелье. Но, наревевшись вдоволь, Мор сумел взять себя в руки.

— Значит, если кто-то взял меч, то воры за это время не перевелись! — размышлял он в тишине склепа. — Подлецы, лжецы, себялюбцы и прочее отребье, надеюсь, тоже. С ними проще карабкаться к вершинам власти и могущества. Воров позже найду и покараю, да так, чтобы другим не зазорно было воровать у самого Мора! Это мелочи. Сейчас главное поднабраться сил! В таком виде меня и куры загребут! Сил наберусь… Ящера просить не буду… Наберусь, а затем напомню о себе!

Ухватившись за подлокотники кресла, Мор резко встал. Тело натужно скрипнуло и отозвалось резкой болью.

— Плохо! — подумал Мор. — Осторожнее нужно двигаться! А то рассыплюсь горсткой пыли!

Он бросил последний взгляд на саркофаг и вышел в большую залу. Проходя мимо золота, Мор споткнулся о небольшую золотую фигурку. Он наклонился и поднял её. Это был маленький домашний идол. Идол Мора Великого. Как ни странно, но в этой безделушке чувствовались остатки былой силы, тогда как в нем самом ее не осталось ни капли.

— Да, немало домашних рабов забили возле этого идола, — задумчиво сказал Мор, впитывая тот мизер магии, что сохранился в идоле до сего дня.

Его не хватило даже на полное восстановление тела, однако лицо бога немного посвежело, забилось ранее молчавшее сердце. Теперь он не напоминал оживший скелет: плоть слегка наросла, и суставы перестали мерзко скрипеть. Мор присел, сделал пару наклонов, изучая приобретенные возможности.

— Вот, уже легче, — выдохнул бывший бог, — жить можно. Ну, болезный, — обратился он к идолу, — скоро возьмем паршивцев за задницы и скинем их с тёпленьких местечек! Тогда ты, друг мой, снова окажешься при деле! Что ж, пора покинуть это скучное место! Нас ждут великие дела!

Никита перевернулся на другой бок и свалился. Лавка, на которой он заснул, оказалась мала для его мощного тела. С хрустом потянувшись, Кожемяка поднялся. На лавке возле окна лежал, посапывая, Морозко. Лежанка, где лёг спать Угрюм, была пустой. Никита выглянул в маленькое оконце — солнце стояло уже высоко. В хате витал вкусный запах жареного мяса.

— Во мужик, — подумал Никита, — уже и пожрать успел приготовить! А ведь завалились спать далеко за полночь!

— Хорошо-то как, словно дома, — вновь подумалось Никите. — Как там мои мамка, тятька, братья? Уже живым меня не чаят увидеть. Эх, быстрей бы домой добраться!

Никита тряхнул друга за плечо.

— Морозко! Вставай!

Тот невнятно промычал спросонья:

— У-у-у.

— Вставай, полдень уж!

— У-у-у, — опять промычал Морозко и сел на лавке. В этот момент дверь избы распахнулась, и в хату вошел Угрюм.

— А, уже проснулись! — хозяин добродушно улыбнулся. — А я-то гадаю, когда же вам спать надоест? Вся еда уже простыла!

— Ты, Угрюм, когда сготовить-то успел? — удивился Кожемяка. — Ведь вчера вместе спать завалились!

— Эт ваше дело молодое — спать, а моё стариковское! Я ить не только сготовить, но и олешка молодого подстрелить успел! Кушайте на здоровье!

— Ну, Угрюм! — развел руками Кожемяка.

— А ты не болтай, а ешь! — посоветовал Угрюм, доставая из печи горячий кусок молодой оленины.

Плотно покушав, путники стали собираться в дорогу.

— Эх, ребятки, — прослезился Угрюм, — прикипел я к вам душой! Знаю вас всего ничего, а вы мне как сыны родные стали! Вот ей-ей!

— Да не расстраивайся, ты, Угрюм, — постарался приободрить мужика Никита, — мы к зиме обязательно сюда вернёмся! Ты уж к тому времени реши — пойдёшь с нами или нет. Нельзя человеку одному! Ты ж не отшельник, чтобы в одиночестве истину искать! Ты простой мужик, разве что смурной маненько.

— Не смурной, а угрюмый, — поправил, улыбаясь Угрюм.

— А улыбка тебе к лицу, — сказал Морозко, — не скучай!

— Прощевайте, хлопцы!

Угрюм по очереди обнял парней.

— Не забывайте старого Угрюма!

— До встречи! — произнесли хором друзья.

— Да не оставят вас боги! — произнёс Угрюм, когда спины путников скрылись в лесу.

Одинокая слезинка скатилась по изрезанному морщинами лицу и потерялась в его нечесаной, подернутой сединой бороде.