Чтение онлайн

Эта деятельность богатых граждан в пользу всей городской общины, будучи актом благотворительности, нередко диктовалась узкополитическими целями — таким путем можно было получить городскую магистратуру или жреческую должность. Но корни ее — в принципах полисной морали, и она традиционна для античного города вообще. Благотворительная деятельность являлась публичным выражением гражданских добродетелей провинциального римлянина.

Подобная деятельность нередко была связана с обязанностями в отношении коллегий, в которых богатые граждане, обычно декурионы, выступали как патроны, «отцы» и кураторы. В коллегиях, как культовых, так и ремесленных, проходила общественная жизнь в своеобразных и характерных только для античности формах. Эти объединения «маленьких людей» получили большое распространение на западе империи во II–III вв.

Разрешая коллегии, правительство освобождало себя от заботы о низших социальных слоях городского населения, перекладывая ее на города и, соответственно, на муниципальную аристократию. В то же время императорское правительство держало коллегии под своим наблюдением, и для их создания требовалось специальное разрешение. Коллегии могли быть дозволенными, а могли быть и недозволенными; в последнем случае создание коллегии приравнивалось к вооруженному захвату общественного здания или храма, и такая коллегия должна была быть распущена (Dig., 47, 22). Никому не дозволялось состоять одновременно в двух коллегиях. Коллегии создавались обычно как погребальные, и коллегиаты вносили ежемесячно в общую кассу определенный уставом коллегии денежный взнос. В период Империи коллегии эти выполняли и социально-вспомоществовательные функции, и в известном смысле идеологические. У «маленького человека» возникала, таким образом, иллюзия его причастности к общеимперской гражданской деятельности, а также иллюзия некоего социального равенства с богатыми, так как именно в коллегии во время совместных пиршеств, заупокойных трапез или праздничных шествий по городу он мог общаться не только о себе подобными.

Каждая коллегия имела собственное здание (schola), где происходили собрания коллегиатов и хранился архив, а также отдельное помещение (cocinatorium, culina), где происходили пиршества. Об устройстве одного такого пиршества известно из Дакии. Сохранилась запись конца II в., сообщавшая о поступлении продуктов, потребовавшихся для устройства этого пира: было куплено пять ягнят за 18 денариев, один поросенок — за пять денариев, на два денария белого хлеба. На вино было истрачено 97 денариев: хорошего вина было куплено три секстария, обычного вина — два квадранта и две гемины; были куплены также салат, соль, лук, уксус. Запись была произведена накануне майских календ, т. е. 30 апреля (CIL, III, р. 952, XIV).

Подобные собрания коллегиатов, как и их шествия по городу по случаю праздников, были одним из проявлений общественной жизни. О таких собраниях и шествиях сообщалось публично, так как и на собраниях коллегиатов, и во время праздничных церемоний коллегия выступала как часть провинциального общества. Декурион в Аквинке Клавдий Помпей Фауст вел коллегию пожарных и портных в праздничном шествии по городу (CIL, III, 3438; 10475). Гай Юлий Виаторин, декурион в Аквинке, подарил этой коллегии в 228 г. небольшой водяной орган (hydrauliam), который можно было носить в руках при праздничных церемониях [188] . Некий Элий Анниан был знаменосцем этой коллегии; Публий Элий Респектиан, отпущенник ветерана, — инструктором коллегии. Аврелий Марин в коллегии кузнецов в Тибиске, в Дакии, носил знамя коллегии, а Юлий Фабриций — изображение императора (imaginifer) (IDR, III/2, N 186).

О выборных должностях в коллегиях упоминалось в надписях так же, как и о городских магистратурах. Тит Варений Галликан, поставивший алтарь Немесиде в Сармизегетузе, упомянул о том, что трижды был магистром в ремесленной коллегии (CIL, III, 13779). Публий Флакциний Феликс, поставивший алтарь Асклепию и Гигии за здоровье своей дочери, отметил и то, что был декурионом в коллегии (CIL, II/2, № 136). В эпитафии патрона и декуриона коллегии Публия Элия Валериана сказано, что надгробие ему поставили лица, стоявшие у руководства коллегией, согласно их решению, на деньги, собранные всеми коллегиата-ми (CIL, III, 1210).

Патронат в коллегиях рассматривался как почесть, и его получение также отмечалось дарениями коллегиатам, сооружением зданий для собрания коллегий; на украшение этих зданий жертвовались деньги. Квинт Ульпий Фавентин, «отец» в коллегии кузнецов в Бригеционе, в Паннонии, построил в 220 г. на свои средства здание для коллегии и оставил средства для содержания в порядке его могилы, возложения на нее роз, а также для проведения совместных трапез с поминовением усопших коллегиатов (CIL, III, 11042). Марк Аврелий Хрест за то, чтобы быть патроном в коллегии, дал шесть тысяч сестерциев для сооружения архитектурного украшения на фасаде здания коллегии (CIL, III, 1212). На деньги некоего лица (его имя в надписи не сохранилось) было оштукатурено и расписано какое-то помещение для двух коллегий, а также подарены подставки для статуй, занавес и бронзовые канделябры (IDR, III/2, № 4). Гай Юлий Север за почесть магистра в коллегии кузнецов построил в Аквинке в 201 г. фонтан, вода которого текла из уст Силена (CIL, III, 3580). Тит Анхарий Октавий, декурион в Сармизегетузе в правление Александра Севера, за почесть патрона в XV декурии ремесленной коллегии построил на свои средства портик (IDR, III/2, № 10).

Сами коллегиаты по случаю праздников получали от принципалов бесплатные угощения и небольшие подарки. Такой подарок (sportula), обычно съестное и небольшая сумма денег, дарился в плетеной корзиночке в дни государственных праздников, Нового года, а также праздников самой коллегии. Подобный подарок не был унизительным в глазах гражданина, но воспринимался как естественная забота и попечение высших о низших. Эта система социальных связей, покоившаяся на староримском институте клиентелы, сохранялась и при Империи, когда каждая провинция, город и коллегия имели своего покровителя, а общим патроном всего населения страны был император. Представление об императоре как всеобщем патроне римского народа играло немалую роль в поддержании императорского культа. Подарок, полученный от патрона коллегии или городского магистрата, мог восприниматься и как подарок от императора, патрона и заступника всей Римской империи. В Сармизегетузе Марк Аврелий Фортунат, отпущенник, судя по широко распространенному в рабской среде имени Фортунат, член третьей декурии в ремесленной коллегии, посвятил алтарь за то, что получил двойной такой подарок (CIL, III, 1494).

Упоминания о простом народе, плебсе, для императорской эпохи крайне редки. Лишь однажды в Дакии, в Сармизегетузе, плебс поставил на собранные деньги (plebs аеге conlato) посвятительный алтарь в честь Марка Опеллия Адьютора, который поочередно исполнял все городские должности в городе: квестора, эдила, дуумвира с судебной властью, а также был префектом в ремесленной коллегии (IDR, III/2, № 116). Квинт Аврелий Терций, декурион в Сармизегетузе, за предоставление ему жреческой должности фламина дал в 142 г. 80 тыс. сестерциев ad annonam publicam (CIL, III, 1448). Обычно это было частное пожертвование для уплаты городом полагающихся с него государству податей или зерно, розданное гражданам в случае неурожая. Семья Аврелиев была одной из богатых в Сармизегетузе — она имела на некрополе города собственный мавзолей (его диаметр составлял 21 м).

Привилегией самого императора и членов императорской семьи, которую он осуществлял прежде всего в отношении городской общины города Рима, было сооружение общественных бань [189] . Термы, как и форум и коллегии, также были своеобразной частью общественной жизни римлян; общественные термы посещали самые разные слои римского общества. Хорошо известно, какое множество сюжетов в эпиграммах Марциала связано с термами Рима и сколь разнообразны социально-психологические типы столичного общества, запечатленные в них. Один из эпизодов «Сатирикона» Петроний также перенес в термы: здесь встречались все слои римского общества, и разбогатевший отпущенник, подобно Тримальхиону, мог демонстрировать там и свое богатство (Тримальхиона из терм несли на носилках четверо здоровенных молодцов), и свои вкусы и способности (он играл в мяч, пил вино, и его растирали три массажиста) (Sat., 27–28). Общественные бани Рима мог посетить и император: общеизвестен анекдот с Адрианом, который, увидев в бане ветерана без раба для услуг, подарил этому ветерану и рабов, и деньги (SHA, Hadr., 17, 6). Когда Плиний Младший просил Траяна разрешить ему построить термы в Прусе, то это не являлось свидетельством его административной беспомощности, как иногда считают. Плиний отлично знал, что общественные термы в провинциях наместник мог возводить только с разрешения императора (Ер., X, 23, 70).

Ремонт или восстановление общественных терм, обрушившихся от времени или пострадавших от военных катастроф, были делом общественным, что отмечалось постановкой специальных строительных надписей или вотивных алтарей. На лимесе Дакии, в небольшой военной крепости на севере провинции, были отремонтированы термы, и префект стоявшей там конной части, Элий Целер, посвятил алтарь Фортуне Возвращающей ob restitutionem balnei [190] . Для Паннонии известно, что одни термы для II Вспомогательного легиона построил в канабе Аквинка Александр Север, когда куратором строительства был консул Флавий Марциан (CIL, III, 10489). Другие термы, большие (tbermas maiores), пострадавшие во время событий кризиса III в. и долгое время лежавшие в развалинах, восстановил в 268 г., улучшив их входы и зал с колоннами, император Клавдий П. Он распорядился, чтобы бани были предоставлены в пользование легионеров, поручив наблюдение за этим всаднику Клеменцию Сильвию и префекту II легиона Аврелию Фронтину [191] . В Аквинке было, по крайней мере, 15 терм, из них четыре бани — общественными [192] . Общественные бани могли насчитывать от 15 до 20 помещений с несколькими бассейнами с постепенно понижающейся температурой воды. Такие термы имели залы для гимнастических и спортивных упражнений, а также для игры в мяч; при термах были библиотеки и комнаты для бесед.

Непременной принадлежностью каждого более или менее крупного провинциального города были театр, амфитеатр, цирк, ипподром. Об их ремонте и восстановлении заботились как частные лица, так и провинциальные власти. Так, известно, что в III в. прокуратор Поролисской Дакии Тиберий Клавдий Квинтиан распорядился заново отстроить разрушившийся от времени амфитеатр города Поролисса (совр. Мойград) (CIL, III, 836). Гай Домиций Смарагд, декурион в Карнунте, построил на свои средства каменный амфитеатр в канабе XIV Сдвоенного легиона, вмещавший, как полагают, восемь тыс. человек.