Чтение онлайн

Римский провинциальный город, его культура и идеология возникали и развивались неодновременно в различных областях римского мира, что было обусловлено прежде всего тем, когда именно та или иная провинция вошла в состав римского государства и на каком уровне общественного развития находилось ее население накануне римского завоевания. Развитие города зависело также от характера колонизации, что влекло за собой распространение в провинциях римских институтов в сфере социально-экономической жизни, а также в сфере идеологии и культуры и что повсюду в империи составляло содержание того процесса, который в литературе обычно именуют романизацией.

Римская колонизация западных провинций началась со времени Августа, когда в состав империи вошли большие области, населенные различными племенами. Отдельные западные провинции оказались более или менее сходными по своей этнической и социальной структуре, что позволяет говорить о наличии в Римской империи нескольких культурно-этнических и географических регионов. Одним из таких регионов были дунайские провинции. Завоеванные почти все, за исключением Дакии, в правление Августа, они по целому ряду признаков составляли в системе империи единый комплекс. В колонизации дунайских провинций значительная роль принадлежала ветеранам римских легионов, и само развитие городского строя на Дунае началось с основания колоний ветеранов. В то же время в эти области империи направился большой поток переселенцев из других провинций. Сходство в общей картине романизации дунайских провинций состояло также в том, что в начальный период римской истории боги, традиции и культура местного населения оказались отодвинутыми на задний план. В то же время именно романизация дала возможность проявиться доримскому наследию в различных сферах провинциальной жизни, а его взаимодействие с римскими институтами и традициями обусловило своеобразие каждой из провинций и каждой из провинциальных культур. Однако развитие римского провинциального города отличалось известным единообразием, поскольку и каждый отдельный город, и каждая провинция были частью римской политической системы и их развитие следовало общим закономерностям развития римского рабовладельческого общества. Античная цивилизация была прежде всего и по преимуществу цивилизацией городской, а потому каждый город заключал в себе те главные черты и признаки, которые так отличают античную цивилизацию от всех остальных.

Источники позволяют судить о различных сторонах жизни провинциального города. Однако картина эта неизбежно будет частной по отношению ко всей провинции. Объединение же сходного и однотипного материала из нескольких городов и из нескольких провинций одного и того же региона империи помогает шире и полнее представить характер римской идеологии и культуры, такой, какой она сложилась на провинциальной почве. В этом отношении города дунайских провинций, где совершенно отсутствовало греческое наследие и где уровень социального развития был более низким, дают, может быть, наибольшую возможность познакомиться с римским провинциальным обществом, его культурой и идеологией, так сказать, в чистом виде. Свидетельства из двух самых значительных дунайских провинций — Паннонии и Дакии — здесь, пожалуй, наиболее показательны. Эти провинции находились примерно на одном уровне общественного развития накануне римского завоевания, а их доримское население составляли кельтские, иллирийские и фракийские племена. На развитие обеих провинций оказывало воздействие активное соседство варварской периферии. Но если Паннония вошла в состав империи уже при Августе, в конце I в. до н. э., то Дакия была завоевана Траяном в 106 г. н. э. и явилась последним территориальным приобретением Римской империи. В то же время Дакия была первой провинцией, которую римляне оставили, и развитие здесь римской городской культуры прекратилось ранее всего. В 271 г. император вывел из Дакии войска и, несомненно, большую часть романизированного населения городов, создав на правом берегу Дуная новую провинцию — Правобережную Дакию. Римское провинциальное общество Паннонии развивалось много дольше, вплоть до захвата провинции готами и гуннами в первые десятилетия V в., когда она была предоставлена этим племенам для поселения в качестве федератов империи. Но эпиграфические свидетельства в большинстве своем практически и здесь прекращаются после середины III в. Поэтому о римском провинциальном городе как центре римской культуры, религии, общественной жизни для обеих провинций можно судить главным образом на основании памятников второй половины I в. — первой половины III в. И римский город на Дунае может быть обрисован преимущественно в этих хронологических рамках.

Несколько слов о характере источников, которыми располагает исследователь. В большинстве своем — это дошедшие до нас сотни и тысячи латинских надписей — строительных, вотивных, дарственных, которые граждане городов ставили на площадях, посвящали в храмах или укрепляли на фронтонах и стенах общественных и культовых зданий, а также множество эпитафий, открытых в римских некрополях. Свидетельства этих памятников носят документальный характер. Они живо и непосредственно передают тот неповторимый колорит давно минувшей эпохи, поражающей всякий раз своей глубокой оригинальностью.

В развитии городского строя на Дунае можно выделить несколько этапов. До времени Адриана города основываются преимущественно как колонии ветеранов, а сами ветераны происходят из городов Северной Италии, Нарбоннской Галлии, Далмации. После Адриана и до Северов включительно в города преобразуются главным образом прежние центры племен или гражданские поселки — канабы, выросшие со временем близ крупных римских воинских крепостей. Для этого периода характерна также восточная колонизация, последовавшая на Дунай, особенно в правление Марка Аврелия и Северов. При Северах процесс урбанизации нашел в сущности свое завершение, хотя это вовсе не означало того, что к середине III в. империя вся была покрыта городами. В ее предела», прежде всею на Дунае, оставались большие сельские территории и существовало множество сел. Дальнейшая судьба городского строя после середины III в. повсюду в империи была следствием социально-экономических причин — упадка торговли и ремесла после внешнеполитических событий кризиса III в., от которого более всего пострадали города, а также общего кризиса рабства и прогрессировавшей натурализации хозяйства, столь очевидных для времени Поздней империи. В I–III вв., от которых известно большинство интересующих нас свидетельств, происходит рост городов, увеличивается их население, расширяется застроенная площадь. Численный рост городов характерен для Ранней империи, и каждый город представлял собой типичную и основную для римского рабовладельческого общества организацию граждан, которые были гражданами города и одновременно землевладельцами на его сельской территории. Гражданский и землевладельческий статусы были главными структурообразующими элементами античного города. Именно эти статусы делают античный город образованием, столь непохожим на города позднейших эпох.

В провинциях статус города предоставлялся тому или иному поселению по распоряжению императора, нередко в его присутствии, когда император находился в провинции, как, например, Адриан, посетивший едва ли не все римские области (SHA, Hadr., 21, 1). Население нового города с нравом римского гражданства вписывалось в трибу императора, и город в этом случае добавлял к своему прежнему названию почетный эпитет, образованный от родового имени императора, например: Элиев муниципий Ка-рнунт (municipium Aelium Carnuntum) или Элиев муниципий Аквинк (municipium Aelium Aquincum) в Паннонии, получившие статус города от Адриана в 124 г. и возведенные Септимием Севером в 193 г. в статус колоний, после чего оба города стали именоваться: colonia Septimia Aurelia Antoniniana Carnuntum и colonia Septimia Aurelia Antoniniana Aquincum. Александр Север дал некоторым дунайским городам, в частности Аквинку, титул «блистательных колоний» (colonia splendi-dissima) (CIL, III, 10481). Сармизегетуза в Дакии получила тогда же титул metropolis, что указывало на ее превосходство перед другими городами провинции и на положение главного города для всех трех Дакий, трех округов провинции, на которые она была разделена при Марке Аврелии.

Хотя городская автономия могла быть предоставлена или в статусе муниципия, или в статусе колонии, все города на провинциальной земле по степени своей автономии были в сущности одинаковыми, если только колония не получала одновременно италийского права (ius Italicum), т. е. такого же права, какое имели города в Италии. Города с италийским правом, которое в провинциях давалось обычно колониям ветеранов, имели некоторые экономические и юридические привилегии. На провинциальных землях такие города представляли собой как бы часть самой Италии. Они изымались из юрисдикции наместника провинции, и потому их автономия была много большей. Города с италийским правом не платили земельного налога (tributum soli). Земельные владения римских граждан были их полной собственностью и могли свободно отчуждаться, в то время как провинция во всей своей совокупности, как земля побежденных и завоеванных врагов, считалась собственностью римского народа или императора и даже для римских граждан было возможно только владение (dominium populi Romani vel Caesaris.-Gai. Inst., II, 7, 26a). В III в., к которому относится большинство сведений о статусах провинциальных городов, предоставление статуса колонии не влекло за собой никаких экономических привилегий и не означало для города в сущности ничего, кроме перемены самого названия (Dig., 50, 15, 1, 3).

В Дакии и Паннонии италийское право имели несколько городов. Так, в Паннонии италийским правом обладала Эмона (совр. Любляна), где Тиберий в 15 г. поселил ветеранов паннонских легионов с предоставлением им земельных наделов, а также Савария (совр. Сомбатхей), где ветеранов поселил Клавдий. В Дакии италийское право имела Сармизегетуза, столица провинции (совр. Гредиште Мунчелулуй). Здесь после окончания Дакийских войн Траян поселил в 107 г. ветеранов легионов, принимавших участие в этих войнах.

Предоставление поселению статуса и достоинства города (ius et dignitatem civitatis), которого провинциальные города постоянно добивались (CIL, III, 6886), означало образование гражданской и землевладельческой общины. Город получал приписанную к нему земельную территорию, обычно из числа земель, изъятых у покоренного провинциального населения, которое в этом случае выводилось на другие, менее плодородные земли. Римские землемеры и дошедшие до нас кадастры некоторых провинциальных городов знакомят с системой межевания полей у римлян, которая производилась в определенном порядке с соблюдением соответствующей религиозной церемонии [174] .

Вначале плугом опахивалось пространство, где предстояло стоять городу. Пропаханная плугом борозда (померий) фиксировала, где должны были стоять стены города; там, где предстояло быть воротам, плуг приподнимался. Близ города в удобной точке располагался землемерный инструмент — groma, указывавший ориентировку всего поля и его двух главных линий (лимитов) — decumanus maximus, которая шла в направлении с запада на восток, и cardo maximus, которая следовала с севера на юг. Параллельно этим двум главным лимитам поля на расстоянии в 20 или в 40 актов (20 актов составляли около 800 м) друг от друга разбивались другие лимиты. Все поле оказывалось, таким образом, разбитым на центурии — участки по 200 югеров (югер = 0,25 га), если лимиты отстояли друг от друга на 20 актов, и на участки по 400 югеров, если расстояние между лимитами было в 40 актов. И для главных, и для остальных лимитов поля была установлена определенная ширина: decumanus maximus — 40 шагов (римский официальный шаг составлял 0,33 м), т. е. 12 м, и для cardo maximus — 20 шагов (6 м); лимиты между центуриями были в 8 шагов (2,5 м); каждый пятый лимит, квинтарий, имел 12 шагов (4 м). Лимиты выкладывались камнями и служили сельскими дорогами, по которым отвозился урожай, доставлялись сельскохозяйственные орудия, проходил скот и пр. Эти дороги были в собственности всей колонии. Местонахождение каждой центурии было занесено в опись земель колонии, и определялось оно относительно ее расположения к cardo и decumanus. Эта опись колонии, которую землемеры называют forma или aes, так как она вырезалась на медной доске, находилась в архиве колонии и в императорской канцелярии Рима. Оба экземпляра имели подпись основателя колонии, которая закладывалась обычно в день рождения императора. Городу отводились также луга для выгона скота, леса для вырубки на дрова и для пастьбы скота. Леса ценных пород и дубовые леса были собственностью императора.

Каждый вновь основанный город получал от императора свой устав — Lex coloniae, определявший административное устройство города и регулировавший управление его имуществом, а также общественную и религиозную жизнь города.' Неизвестные для дунайских провинций, такие уставы колоний происходят из Испании (ИЛН, № 1045, 1046). В сочетании с эпиграфическими свидетельствами они позволяют воссоздать сословно-социальную структуру города и судить о характере городских магистратур, а также культовых должностей, относящихся к римской государственной религии.