Чтение онлайн

Идея земного труда как смысла жизни заставила Петра I кардинально пересмотреть мировоззрение Московской Руси и прежде всего отношение к знаниям, наукам, образованию – светскому и профессиональному. Отринув «надменное благочестие» московитов, их «суеверие и пустосвятство», новый царь первый среди державных особ Руси решил лично посетить Западную Европу, которую много обсуждали в великокняжеских палатах Москвы, но ни разу не видели и воочию не знали. Снарядив в 1697 году Великое посольство и выбрав себе девизом «Аз есмъ в чине учимых и учящих мя требую» («Я ученик и ищу себе учителей»), Петр I отправился на Запад «с целью все нужное там высмотреть, вызнать, перенять европейское мастерство, сманить европейского мастера», овладеть европейскими навыками [151] . В Пруссии, Голландии, Англии, Франции он внимал инженерам и техникам, строителям и зодчим, художникам и философам, ученым и профессорам так же как европейским монархам ради одного – «оградя Отечество безопасностию от неприятеля, надлежит стараться находить славу государству через искусства и науки» [152] .

Петр I сделал дорогу на Запад главным вектором для россиян. При этом он не питал к Западной Европе «слепого или нежного пристрастия, напротив, относился к ней с трезвым недоверием и не обольщался мечтами о задушевных ее отношениях к России, знал, что Россия всегда встретит там только пренебрежение и недоброжелательство» [153] . Видел ли Петр Алексеевич созданную в начале XVIII века на Западе гравюру «Непосредственное представление и описание наиболее важных европейских народов» («Eigentliche Vorstell- und Beschreibung der F"urnehmsten in EUROPA befindlichen Land-V"olcker»), а также картину с таблицей «Краткое описание проживающих в Европе народов и их особенностей» («Kurze Beschreibung der In Europa Befintlichen V"olckern Und Ihren Aigenschafften»), в которых московиты, отмеченные среди десяти значимых европейских народов (испанцев, французов, итальянцев, немцев, англичан, шведов, поляков, венгров, турок с греками) представлены в основном негативно (чуть лучше турок с греками, но хуже всех остальных) [154] , сказать невозможно, но то, что русский царь-реформатор своими делами по переустройству Московии стремился изменить подобное мнение, было бесспорным.

Петр I считал, что Россия должна в течение короткого времени быстро овладеть всеми цивилизационными достижениями западного мира, после чего сможет уже развиваться без него: «Нам нужна Европа на несколько десятков лет, а потом мы к ней должны повернуться задом», – говорил он Генриху Остерману [155] , однако вышло все иначе. Однажды признав западную цивилизацию наиболее эффективной, мощной и успешной, отметив ее в качестве экономического и культурного ориентира для россиян и взяв ее достижения за пример, верховная власть России уже не могла отказаться от нее. В результате, поставленное на поток Петром I и его последователями использование технических новшеств Запада до такой степени укоренилось, что превратилось в традицию, существующую до сих пор.

Такой путь не являлся предметом выбора России, а навязывался ей с силой физической необходимости, поскольку стране, чтобы быть мощной и независимой, требовалось овладеть новейшими достижениями мировой цивилизации и прогрессивными технологиями, которые были выработаны тогда почти исключительно в Западной Европе. Петр I, взяв курс на всеобщую модернизацию, понимал, что без нее Россия окажется на обочине исторического процесса. Поэтому если в XV–XVII века Русь смотрела на Западную Европу как на «магазин надобных России изделий», из которого «механически заимствовались технические средства и материальные житейские удобства», то в XVIII столетии ситуация существенно изменилась: возникла объективная потребность научиться самим делать и производить то, что раньше покупали, в результате чего Европа превратилась для русского человека в школу и пример для подражания [156] . Как писал Ключевский, Петр I «хотел не заимствовать с Запада готовые плоды тамошней техники, а усвоить ее, пересадить в Россию самые производства с их главным рычагом – техническим знанием» [157] . А для этого нужны были профессиональные кадры – в армии и на флоте, в промышленности и торговле, в сфере управления и финансов, медицины, науки, культуры.

Желая «вывести русского человека из его национального одиночества, продвинуть его кругозор за пределы его отечества», Петр Алексеевич, первый среди московских царей, разрешил ему свободный выезд «в европейские государства для науки» и просвещения, изучения и освоения западного опыта [158] . Он начал массово отправлять в Амстердам, Венецию, Лейпциг, Лондон, Париж, Рим, Страсбург и другие города своих молодых соотечественников, которые должны были там прилежно овладевать новыми знаниями. Уже в 1696 году сорок дворян было послано Петром I в Морскую академию Венеции, из которых семнадцать человек стали учениками прославленного мореплавателя, математика и кораблестроителя, капитана Марко Мартиновича. За обучение юношей царское равительство обязалось платить ему пятьдесят дукатов в месяц, каждый из которых имел 3,5 грамма золота высшей пробы [159] .

Картина неизвестного автора и фрагмент картины «Марко Мартинович обучает русских дворян».

О россиянах, постигавших навигационное дело в морской школе на Адриатике, до сих пор напоминает живописная картина «Марко Мартинович учит поименованных здесь московских князей и бояр морским наукам и управлению» («Marko Martinovich ucceci pricipe i gospodu moskovsku tu ime novanu na morski nauk i wladagnie»), которая висит в ратуше города Пераста – родного города Марко Мартиновича, гордящегося своим знаменитым соотечественником. Верхнюю часть картины занимает царский титул Петра I, под которым приведены имена 17-ти русских учеников, разделенных государственным гербом России на две части: княжескую и боярскую. Это: Никита Иванович Бутурлин, Юрий Иванович Бутурлин, Иван Данилович Гагин, Петр Алексеевич Голицын, Дмитрий Михайлович Голицын, Федор Алексеевич Голицын, Борис Иванович Куракин, Яков Иванович Лобанов-Ростовский, Абрам Федорович Лопухин, Михаил Афанасьевич Матюшкин, Андрей Иванович Репнин, Иван Алексеевич Ржевский, Михаил Федорович Ртищев, Юрий Яковлевич Хилков, Михаил Яковлевич Хилков, Андрей Яковлевич Хилков, Владимир Петрович Шереметев [160] . Внизу картины изображен сам Марко Мартинович с пятью учениками, сидящими за столом, рядом с картой, компасом и металлической сферой [161] .

Такое педантичное перечисление всех русских студентов рядом с Марко Мартиновичем говорило о том, что учитель гордился своими учениками, а они уважали своего учителя. Тем не менее ни одному из них не суждено было стать моряком. Осенью 1698 года особым указом Петра I все они были вызваны в Россию для решения разных государственных задач. Только один ученик Марко Мартиновича прославил флот России – черногорец из Далмации, «уроженец города Пераста, знаменитый русский адмирал Матвей Змаевич» [162] . Принятый на русскую службу в 1710 году, он четверть века предано служил своему новому отечеству – послом, капитаном, адмиралом, губернатором.

В том же 1698 году, когда царь Петр I вернул своих соотечественников из Венеции, 61 человек был послан в Италию, 39 – в Голландию, 22 – в Англию, в результате, например, в одной только Голландии в начале XVIII века под присмотром поступившего на русскую службу амстердамского купца Ягана фан ден Бурга находилось уже полторы сотни русских «робят, бывших матросами на океане и на междуземном море» [163] . Некоторые сподвижники царя добровольно отправлялись на учебу за границу, например, стольник П. А. Толстой. В 1697 году он, несмотря на свой пятидесятилетний возраст, выехал в Италию для изучения морского дела и провел на Апеннинах два года, о чем подробно рассказал в своем дневнике, который в XVIII веке ходил в рукописных списках, а в следующем столетии был издан журналом «Русский архив» [164] . И хотя прославился Д. А. Толстой не в морском деле, а на государственном и дипломатическом поприще, его дневниковые записи входят в золотой фонд литературных памятников России.

В 1699 году Петр I задумал отправить на учебу за границу своего девятилетнего сына Алексея, но из-за смерти его воспитателя поездка не состоялась. Тогда было решено «наставление в науках» юного царевича организовать в Москве под руководством немецкого офицера с дипломом Лейпцигского университета Мартина Нейгебауэра, который затем написал о своей русской жизни воспоминания. Их название – «Послание знатного немецкого офицера к одному вельможе о гнусных поступках москвитян с чужестранными офицерами» говорило о том, насколько трудным для него оказался процесс европейского обучения наследника русского престола и как тяжело было уроженцу Германии в России. Не найдя общего языка с цесаревичем Алексеем и не выдержав душевных и телесных мук, связанных с оскорблениями и побоями при московском дворе, Нейгебауэр навсегда покинул Россию [165] .

Незадача с домашним образованием сына заставила Петра I вновь заявить о необходимости его обучения за границей, и в 1709 году он был отправлен в Дрезден совершенствоваться в языках и науках. Параллельно ставилась задача устроить брак царевича Алексея с немецкой принцессой Софией Шарлотой Христиной Брауншвейг-Вольфенбюттельской, которая успешно была решена. В октябре 1711 года в небольшом городке Торгау под Лейпцигом состоялась их пышная свадьба, возобновившая древнерусскую традицию династических браков с западными королевскими дворами. «Породнение с Европой» считалось крупной дипломатической победой России и имело исключительное значение для Петра I, стремившегося к расширению и укреплению международных связей с Западом. Его агенты, посланники и резиденты на рубеже XVII–XVIII веков действовали по всей Европе: князь В. Л. Долгоруков в Копенгагене, князь Г. Ф. Долгоруков в Варшаве, князь П. А. Голицын в Вене, князь Б. И. Куракин в Париже. Даже на средиземноморском архипелаге Мальта в 1698 году побывало русское посольство во главе с боярином Б. П. Шереметевым, ставившее целью заключение с Мальтийским военным орденом рыцарей-госпитальеров союза против Османской империи. И хотя союз не состоялся, Шереметев в 1699 году вернулся в Россию мальтийским рыцарем со знаком командорского отличия на своем новом европейском костюме – с украшенным алмазами командорским рыцарским крестом.

Прием посольства Б. П. Шереметева на о. Мальта. 1698. Неизвестный гравер.

Многие русские дипломаты, выполняя поручения царя, годами ездили по миру, например, участник Великого посольства Петра I, член свиты второго посла Головина Г. Г. Островский, направлявшийся «для науки морских художеств и воинских дел», а также «для некоторых дел тайно» из Голландии через всю Европу на Адриатику, в Далмацию и Венецию, или учившийся в Падуанском университете секретарь Посольского приказа Г. И. Волков, который в 1711–1713 годы работал в Париже, Венеции, Турции, Вене и Берлине. В 1716–1717 годы большую европейскую поездку совершил сам Петр I, в ходе которой было проведено много внешнеполитических мероприятий, и «газеты и журналы того времени, следившие за его путешествием по Европе, печатали отчет о каждом его действии» [166] . А художник Жан-Марк Натье в 1717 году в Амстердаме написал два портрета русской царственной четы: Петра I и Екатерины I.