Чтение онлайн

Лицо ее было странно отрешенным, я никак не могла уловить его выражения. Страх? Удивление? Нет, ее черты не были искажены, но это и не было покоем спящей. Это было непонятное и неуместное равнодушие, полное отсутствие какой-либо эмоции, мысли.

«Не стоило приходить», - мельком подумала я, теряя остатки контроля.

Я начала смеяться. Сначала беззвучно. Мои плечи задрожали, зубы сомкнулись, и я затряслась всем телом, привалившись спиной к косяку. На моем лице застыл кривой оскал, страшное подобие улыбки. В тот момент я почему-то сама ощутила себя трупом. Не знаю, откуда взялась эта мысль, но, казалось, жаркий летний день дохнул на меня могильным холодом. Кровь застыла в жилах, и сердце перестало биться. В движении больше не было жизни. Смех был агонией, слишком болезненной, чтобы пережить ее. Я уже была мертва, и мое тело сжимала последняя судорога.

Потом в горле родился какой-то неразборчивый звук, полушипение-полустон. Он сорвался с губ задушенным карканьем попугая, угодившего в лапы голодной пантеры. И еще, и еще. Это не был мой смех, это даже не был мой голос. Что-то чужое поднималось из глубины моего сознания, что-то первобытное и дикое. И я дрожала, опираясь руками на стену, сплевывая с губ, как пену, этот хриплый хохот.

Я задыхалась. Смех стал комом в горле, выворачивая наизнанку внутренности, заставляя гореть мучительной болью легкие. У меня задрожали колени, и я обессилено опустилась на пол. На пол коридора, слава всем богам. Не знаю, что со мной случилось бы, упади я на разукрашенный паркет. И все равно мне казалось, что хищные ветви тянутся ко мне, переползают через порог, стремятся ухватить за руки, за волосы. Я попробовала отползти и уперлась спиной в стену. Не сбежать. Я сжалась в комок, обхватив руками колени.

Так и лежала на полу, дрожа и еле слышно скуля, словно раненое животное. Я и была раненым животным, если уж разобраться. Время перестало существовать. И, казалось, ничто на свете не могло бы заставить меня сейчас сдвинуться с места. И почему мир не исчез в одно из этих мгновений?

Но я все еще могла слышать автомобильный гул за окном, голоса людей, их смех. Солнце продолжало свой путь по небу, и его лучи переползали с одной планки ламината на другую, на третью, четвертую… Я следила за игрой света на ярких красках пола, в отражениях зеркал, и все это казалось мне всего лишь предрассветным сном. Скоро я проснусь в своей постели, и Суда встретит меня упреками и свежемолотым кофе. Да, все будет именно так. Потому что если иначе, то слишком страшно. И я гнала от себя понимание того, что произошло, того, где я нахожусь. Я не хотела понимать.

Однако постепенно мысли начали пробиваться через толстую корку апатии, сковавшей мои разум и тело. Нельзя было просто лежать тут и ждать чего-то. Надо было двигаться. Руки и ноги у меня затекли, каждое движение причиняло боль. И все же я заставила себя разжать судорожно сведенные пальцы, упереться ими в пол, поднять голову. Медленно, очень медленно я села и окинула студию уже более трезвым и спокойным взглядом.

Странный рисунок. Тело Эмили. Почему я сразу решила, что она мертва? Ведь я так и не подошла к ней, не проверила пульс, не попыталась уловить слабое дыхание. Я почему-то в первое же мгновение поняла, что передо мной труп. Но что если она жива?

До боли напрягая ноги, я встала на колени, потом, хватаясь руками за стену, поднялась. Невероятно, но стояла я вполне уверенно и смогла бесстрашно ступить на разукрашенный пол. Возможно, это был шок. Может быть, осознание того, что произошло, должно было прийти позже, но сейчас я гнала ненужные мысли. Надо было двигаться. Подойти, проверить пульс. Простые движения, простые мысли.

Тело Эмили было теплым, да и странно, будь иначе, - кондиционер был выключен, и в студии стояла нестерпимая жара. Но, как я ни старалась, мне не удалось уловить ни единого признака того, что сердце ее еще билось. В то же время я не заметила ни одной раны, ни единой капельки крови на полу. На шее не было следов удушения, костяшки пальцев не были сбиты, под ногтями тоже было чисто. Удивительно, как в критический момент у меня в голове всплыли все знания, почерпнутые из криминальных драм.

Эмили была, несомненно, мертва. Я окинула взглядом комнату. Если не считать рисунка на полу, она выглядела как обычно. Все на своих местах, нет следов борьбы. Однако дверь в квартиру была взломана, значит, Эмили не знала своего убийцу. Это показалось мне логичным, ведь я никак не могла представить, чтобы кто-то, знавший ее, мог совершить подобное. В таком случае была ли ее смерть случайностью? Неужели убийца выбирал жертву наугад?

А что насчет второй кружки? У Эмили был гость, когда все случилось? Почему он не защитил ее? Где он сейчас?

Не удовлетворенная увиденным в студии, я решила осмотреть другие комнаты. Но в следующую секунду до меня донесся странный шорох из спальни. Я замерла, боясь даже вздохнуть. Кто-то еще был в квартире, в соседней комнате, от которой меня отделяла только тоненькая дверь. Кто-то был здесь все время, пока я лежала на полу в коридоре, не в силах двинуться с места. Убийца все еще был в квартире. Каждую минуту, что я провела тут, он был рядом. Возможно, я спугнула его, когда звонила в дверь. Он спрятался и позволил мне увидеть место преступления, но что случится, если я последую за ним в спальню?

–  О, пресветлые духи, - беззвучно выдохнула я и попятилась.

Нет, моей решимости не хватило бы на то, чтобы проверить, кто сильнее: чокнутый маньяк-художник или маленькая испуганная лиса. Я медленно отступила в коридор, прошла обратно в прихожую. Я казалась сама себе призраком, бесплотным, невидимым и неслышимым. Разумно, ведь если я умерла некоторое время назад, тогда, когда лежала на полу и чувствовала, как клеточка за клеточкой мое тело сковывает мертвенное оцепенение, разумно, что теперь я была всего лишь призраком.

Кто бы ни скрывался за дверью спальни, он не сможет меня увидеть. Или ранить меня. Призрака нельзя убить.

Я понимала, что снова погружаюсь в то состояние, когда страх делает все на свете нереальным. Всего лишь защитная реакция психики. Я уже почти добралась до входной двери, когда резкий звук ворвался в мое сознание, мгновенно пригвоздив меня к месту и заставив осознать, что все происходит на самом деле. Звонил телефон. Не сразу я поняла, что это мой мобильный. Где-то в глубинах моей сумочки он надрывался истошным воплем. И, осознав это, я тоже вскрикнула.

Паника ударила со страшной силой. Что делать? Спровоцирует ли звонок нападавшего? Что если он решит, будто я расскажу кому-нибудь? Что если я позвоню в полицию? «Бежать, надо бежать, - сообразила я, заметавшись на месте.
– Если ты хоть немного ценишь свою паршивую жизнь, Киу, беги».

И я побежала. Я пулей выскочила за дверь, потом выбежала на лестницу, рассудив, что неразумно терять время, дожидаясь лифта. Пролет за пролетом, перескакивая через две ступеньки, я неслась вниз, а проклятый мобильный все не замолкал. Возможно, я кричала вместе с ним, я не помню.

Очнулась я только тогда, когда в самом низу столкнулась с удивленным и обеспокоенным консьержем. Он остановил меня и сказал что-то, смысла чего я поначалу даже не поняла. Потом его слова все-таки дошли до меня. Очевидный вопрос. И я с удивлением услышала собственный голос:

–  Все в порядке, все хорошо, все в порядке, - раз за разом повторяла я.

Какого демона я говорю, что все в порядке? Все не в порядке! Но я никак не могла сформулировать правильный ответ. Проще было сказать заученное «все хорошо».