Чтение онлайн

Означало ли это, что он был прав? Или у него с самого начала была цель уничтожить Пхатти? Уничтожить нас всех? Непонятная карательная миссия Даатона? Но с чего демону посылать к нам убийцу? Я заметалась по комнате, не зная, что предпринять. Я была совершенно безоружна, беспомощна. Я думала, что, приведя в штаб Луиса, спасаю союзника, а вместо этого привела в свой дом Смерть. Мой звонок Пхатти был на самом деле не криком о помощи, а вызовом.

Я была уверена, что выстрелы скоро прекратятся, однако, шум все не смолкал. Я не могла понять, как Луис все еще может продолжать огонь, ведь ему противостояло несколько стрелков, а помещение внизу было сравнительно небольшим, там мало где можно было укрыться. Более того, против него сражался демон. И все же Луис был, несомненно, жив. Я боялась высунуться на лестничную площадку, но доносящиеся оттуда звуки были более, чем красноречивыми.

И все же постепенно выстрелы становились реже. То ли стрелки заняли более выгодные позиции и теперь не стреляли вслепую, то ли их просто становилось все меньше. И они как будто удалялись. Я знала, что из залы внизу есть проход в другую комнату, поменьше размером и более защищенную. Возможно, перестрелка продолжалась уже там.

Внезапно на лестнице послышались торопливые шаги. Кто-то бежал наверх, прямо ко мне. Не зная, кто это и как мне следует поступить, я отпрянула от двери, оставив ее чуть приоткрытой. Секундой позже на лестничной площадке появился Нуккид, а еще через мгновение выстрел в спину сбил его с ног. Стрелявший был уверен, что пуля нашла цель, и не стал добивать свою жертву. Однако Нуккид был еще жив. Не знаю, понял ли он, что я стою в нескольких шагах от него, скрытая темнотой, или просто искал убежище, но он из последних сил пополз к двери.

Не раздумывая, я бросилась к нему. Я попыталась затащить его внутрь склада, но он оказался слишком тяжелым, поэтому мы так и остались посреди лестничной площадки. Внизу все еще слышались выстрелы, казалось, они снова приближались, но я не могла оторвать взгляда от лица Нуккида. Оно было молочно-белым от боли, а в больших темных глазах читался такой ужас, какого я никогда не видела у живого существа. Он силился что-то сказать мне, но с его губ не сорвалось ни звука, и только лопались кровавые пузыри.

–  Кидо, Кидо, Кидо!
– бормотала я, зачем-то теребя его руку, словно пытаясь согреть.

Из последних сил он высвободился и, сомкнув мертвеющие пальцы на рукоятке пистолета, придвинул его мне. Это была та самая Беретта, из которой он когда-то учил меня стрелять.

–  Убей, - прохрипел он.
– Убей…

Я не сомневалась, кого именно мне следовало убить, но не могла бросить Нуккида здесь одного. Он все еще был жив и, хотя я понимала, что шансов мало, мог выжить. Нуккид был сильным, он мог бы выкарабкаться. По крайней мере, мне очень хотелось так думать.

–  Все будет хорошо, Кидо, - шептала я, не замечая, что кровь из его раны заливает подол моего платья.
– Потерпи, все будет хорошо.

Будь я на месте Нуккида и имей пистолет, я бы пристрелила любого, кто бы осмелился сказать мне подобную чушь. Или нет. Я плохо представляла себе, что думает человек с жадеитовой пулей в легком. Возможно, это обстоятельство изменяет отношение к банальностям. В конце концов, когда кто-то говорил что-то подобное в кино, мне это казалось нелепым и неправдоподобным, однако сейчас ничего лучше мне в голову не приходило.

Я сжимала рукоятку пистолета и, как заведенная, повторяла:

–  Все будет хорошо, все будет хорошо…

Я даже не заметила, когда Нуккид перестал дышать. Я прислушивалась к звукам внизу, вздрагивая от каждого выстрела. А они становились все реже. Я была почти уверена, что стрелков осталось всего двое. Луис и кто-то еще. Кто мог выжить, кроме Пхатти? Но у Луиса не было шансов против демона. Ведь не было же? И все же он каким-то непостижимым образом продолжал стрелять.

А потом я услышала голос Алека:

–  Если это стандартный Глок 17, то у тебя остался один патрон. Используй его с умом.

Ответом ему была тишина.

–  Ты слышишь меня, Каро? Тебе не выйти отсюда!
– голос Алека звучал как-то странно, я никогда не слышала его таким. Но, с другой стороны, я никогда не пыталась его убить.

Снова молчание.

Потом я услышала приближающиеся шаги. Кто-то подошел к лестнице, но я пока не видела, кто именно. Сжав пистолет, я взвела курок и, прицелившись, стала ждать. Я не думала о том, что может означать чудесное спасение Алека, когда все остальные были, очевидно, мертвы, я просто готовилась пристрелить любого, кто попробует ко мне приблизиться.

Он был уже совсем близко, когда раздался выстрел. По инерции тело бросило вперед, и Алек упал на лестницу в двух шагах от нас с Нуккидом. Очевидно, он поднимался по ступенькам спиной вперед, не ожидая встретить никого наверху, и потому пуля попала ему в лицо, пробив переносицу. Не успело затихнуть эхо, как рядом оказался Луис. Его рубашка и брюки были в крови, но я не заметила на нем ни одной раны. Он склонился над телом убитого шамана, все еще держа в одной руке пистолет, который, если Алек не ошибся, был полностью разряжен.

В следующую секунду - я даже не заметила, как это произошло - грохнул еще один выстрел. Луис отшатнулся, прижимая ладони к боку, где стремительно расплывалось кровавое пятно. А Алек был уже на ногах. Это было настолько невероятное зрелище - вид его, живого, с искореженным пулей лицом, - что я застыла, не в силах пошевелиться. У меня все еще был в руках пистолет, но я целилась в никуда.

Алек усмехнулся, заметив меня, и я увидела его окровавленные зубы.

–  Хорошая девочка, - прохрипел он и кинулся мимо меня вверх по лестнице.

Очевидно, это был день живых мертвецов, потому что Луис двинулся следом за ним. И в этот момент я наконец очнулась.

–  Стой!
– крикнула я, поднимаясь на ноги и не сводя глаз с согнутой фигуры Луиса передо мной.

Сверху я слышала торопливые шаги Алека, но думать и сопоставлять факты я уже не могла. В моем зверином сознании билась одна мысль: Алек - свой, а человек, стоящий передо мной, - чужак, враг, угроза.

–  Киу, не надо, - проговорил он, морщась от боли и все еще прижимая руку к простреленному боку.

–  Ни с места, - приказала я.

–  Киу…

Он не попытался приблизиться, только смотрел на меня, и впервые его вид, его глаза не произвели на меня никакого впечатления. Каким-то чудом ему удалось выжить в этой перестрелке, но теперь он был совершенно вымотан. Он был ранен, ему было больно и страшно - я видела это в его глазах, и в карем правом, и в сером левом. Просто человек. Самый обычный человек.

А сверху, уже едва различимые даже для лисьего слуха, доносились шаги человека необычного. Того, что выжил, получив пулю между глаз. И только теперь до меня начало доходить, что же это означает. Шаманом, убившим Эмили, был Алек. Это было невероятным, непостижимым - и несомненным. Однажды Пхатти пошутил, предложив пристрелить всех шаманов в Бангкоке, чтобы узнать, кто убийца. Луис решил пойти именно по этому пути, самому страшному, но и самому наглядному. Пуля в лоб - что может быть более весомым аргументом?