Чтение онлайн

Меня сменил Сакда, и я все с той же спокойной отрешенностью наблюдала из-за кулис за его танцем. Алек стоял справа от меня, Таши - слева. Играла музыка, в зале сидели люди, вокруг меня кипела жизнь. Жалко, так жалко…

Потом снова настала моя очередь, и мы закружились в танце вместе с Сакдой. Вняв моим вчерашним словам, он старался не опускать взгляд ниже моего подбородка. Это было настолько… я не знаю, трогательным. В эти последние секунды все на свете, еще живущее, теплое, казалось мне таким прекрасным, таким изумительным. Я рвалась навстречу всем этим людям, но не могла сделать ни шагу. Я была идеальна, и я была мертва.

На долю секунды мне показалось, будто хватка Алека ослабла - я замерла, не в силах поверить в это. Шаман находился от меня почти в десяти метрах - на другом конце сцены - и стоял ко мне спиной. Вдруг он, не поворачиваясь, сделал шаг в моем направлении. Его власть надо мной вновь ожила и на этот раз была даже злее и напористей. Разрывая кружево танца, я вырвалась из рук Сакды и бросилась к Алеку. В мозгу у меня билось одна мысль: остановить, уберечь, спасти!

А потом я услышала приглушенный хлопок, и в моей груди разорвался клубок боли. Я пошатнулась и закричала. Но в следующее мгновение новый удар настиг меня - что-то горячее коснулось моей щеки. Я вскинула руки, но последовал новый удар, на этот раз в живот. В грудь, в шею, в голову… Удары, острые и беспощадные, следовали один за другим, что-то стучало рядом, звенело, я услышала крики, заглушившие даже мой собственный. Потом я упала на сцену, сжавшись в тесный комочек, но удары продолжали сыпаться, и мне казалось, что на моем теле не осталось ни одного живого места.

Все случилось настолько быстро, что никто, наверное, даже не успел понять, что произошло, но затем что-то тяжелое упало рядом со мной - и стало тихо. Лишь последняя вылетевшая гильза неправдоподобно громко звякнула об пол. Я приоткрыла глаза - рядом со мной лежало окровавленное тело Алека, а над ним склонился Луис, и в каждой руке его было по пистолету.

Губы шамана дрогнули, и Каро наклонился ниже, вслушиваясь. Он выглядел удивленным.

«Он убил меня», - пронеслось у меня в голове, но довольно скоро я убедилась в обратном. Я была жива, более того, я больше не ощущала ни боли, ни чужого контроля. С удивлением я отметила, что на мне нет ни царапины.

Зато Алек превратился в одну сплошную кровоточащую рану. В первое мгновение мне показалось, что я снова вижу перед собой Ноя, однако на этот раз виновато было человеческое оружие, а не демоническая ярость. И все же тело его было искорежено до неузнаваемости. Я не представляла, как можно было убить практически бессмертного шамана, однако Луису это, очевидно, удалось. Алек был мертв. В этом не оставалось сомнений.

В следующую секунду рядом с нами оказался Гатти. На его лице поблескивали капельки пота, он был странно бледен, и только на щеках горели два лихорадочных пятна. Лейтенант, очевидно, был ошеломлен случившемся - да и кто в зале не был?
– однако уверенно сжимал в руках пистолет, который был направлен на Луиса. Тот не выказал ни малейшего смущения и даже не попытался бежать.

–  Брось оружие!
– крикнул Гатти.
– Без глупостей, Каро. Брось пистолет. Руки за голову!

Луис повиновался. Он медленно наклонился и аккуратно положил пистолеты на пол у ног убитого Алека. Потом так же медленно выпрямился и завел руки за голову.

Гатти оказался не единственным полицейским в зале, рядом с ним в следующую же секунду появились еще пятеро. Один из них бросил Луиса на колени, щелкнули наручники. Другой отшвырнул в сторону пистолеты, третий склонился над Алеком, словно существовала хоть какая-то вероятность, что тот еще жив. Два агента - Даатона и Интерпола - на мгновение скрестили взгляды.

–  Луис Каро или как вас там, - проговорил лейтенант Гатти, - вы арестованы.

Ухватившись за наручники, он рывком поставил Каро на ноги и подтолкнул его к выходу. Остальные полицейские двинулись следом. Если бы я уже не успела довольно хорошо изучить Луиса и если бы так пристально не вглядывалась в его лицо, то едва ли сумела бы заметить чуть изогнувшую его тонкие губы слабую улыбку.

–  Невероятно! Немыслимо!
– раз за разом восклицал Таши, то вскидывая в деланном, театральном движении руки, то закладывая их за спину и начиная ходить из угла в угол.

Бун сидел рядом, сжимая мои запястья. Ради маленьким кусочком губки вытирала мне лицо. На губке оставались следы охры и крови.

Как только за Луисом закрылись двери, со мной случилась истерика: я кричала, размахивала руками и отбивалась от всех, кто пытался ко мне приблизиться. Увести с залитой кровью сцены меня смогли лишь после того, как я сосредоточилась на оттирании краски. Кровь Алека меня ничуть не беспокоила, но краска…

Я начала остервенело стирать ее со своего лица, а потом - соскребать ногтями, так как мне показалось, что дело идет чересчур медленно. Мысль, что на моем теле все еще остаются проклятые знаки, была невыносима. Мне даже казалось, что я физически ощущаю холод линий, которые Алек еще только намеревался провести. Похоже на паранойю, но кто скажет, что у меня не было причин для беспокойства?

В итоге я расцарапала себе лоб и щеки и теперь морщилась каждый раз, когда Ради прикасалась ко мне своей губкой. Тем не менее я постоянно торопила ее и порывалась умыться сама. По этой причине Бун и держал меня за руки, не давая пошевелиться. Он не отпустил меня даже тогда, когда я расслабилась и позволила Ради делать со мной все, что ей угодно. Со временем я задышала ровнее и даже стала понимать окружающих.

Я не могла думать ни о чем, кроме смерти Алека. Он был мертв! Луис убил его! Он умер! Убийца Эмили умер! Что может быть чудеснее? Я поняла, что губы мои расплываются в глупой улыбке, и постаралась сдержать себя, ведь все кругом считали, что я сама не своя от горя из-за смерти друга от руки страшного маньяка.

Таши продолжал ходить по комнате, возмущаясь падению нравов. Не знаю, что его задело больше: сам факт убийства или то, что оно произошло во время его постановки. Сначала он, разумеется, долго и проникновенно высказывал мне свои соболезнования, но вскоре отдался своим собственным тревогам и переживаниям.

–  Что теперь будет?
– восклицал он.
– Менеджер и так отказывается платить за сегодняшнее выступление. Как будто бы это наша вина!

–  Но ведь это неплохая реклама, - возразил Сакда.
– Мы теперь прославимся.

–  Не говори глупостей. Люди забудут про нас, как только поймут, что убивают далеко не на каждом нашем выступлении. Зато менеджеры запомнят и наш провал, и наших истеричных танцовщиц.

Взгляд Таши скользнул по мне, но я предпочла не обращать на это внимания. Ничто не могло омрачить моего счастья. Алек был мертв, а я снова была самой собой. Впору было пуститься в пляс.

–  А этот, который с пистолетами, видели, какой жуткий?
– вмешалась Ради, желая сменить тему.

Я удивленно взглянула на нее. Неужели она не помнит? Но, разумеется, сегодня Луис выглядел совсем иначе, чем неделю назад, когда его видела Ради. Ни очков, ни шляпы, ни запонок с драгоценными камнями. Может, оно и к лучшему, что она не узнала Каро. Меньше вопросов ко мне.

–  Да уж не страшнее дружка Киу, - сказал Сакда.
– Кстати, а прошлого своего ты куда дела?

Я не удостоила его ответом. На самом деле этот вопрос настолько походил на то, что в подобной ситуации мог бы сказать Нуккид, что у меня защипало глаза. Нуккид уже больше никогда ничего не скажет. Едва ли Луис позаботился о том, чтобы достойно похоронить людей Пхатти, у него на это не хватило бы ни времени, ни сил. Скорее всего, Нуккид и остальные все еще лежали на своих местах на полу в штабе, там же, где и вчера. Я сомневалась, что когда-нибудь у меня достанет решимости спуститься туда еще раз.