Чтение онлайн

А им уже не суждено было подняться. Луис убил их всех, и, несмотря на то что именно он избавил меня от Алека, я ничуть не сожалела о его аресте. Он его по праву заслужил. И неважно, что судить его будут за преступления, совершенные не им, он все равно заплатит за смерть моих друзей. Ну, или не друзей - едва ли я испытавала к кому-либо из убитых особенно нежные чувства, даже к Нуккиду. Не после всей лжи и не после того, что случилось с Ноем.

Однако я не считала Луиса в праве решать, кому жить, а кому умереть. Лейтенант Гатти говорил, что Алек повинен в восьми смертях - девяти, если считать Ноя, - Луис же вчера убил на моих глазах семерых ни в чем не повинных. Он был ничем не лучше Алека. Он заслужил оказаться на его месте.

И все же мне было немного не по себе. Я не могла не признать, что сегодня Луис спас мне жизнь, которую - чего уж греха таить?
– я ценила выше жизней других людей. В глубине души я была благодарна за это агенту Даатона.

Ради наконец закончила вытирать мне лицо, и я смогла переодеться. Постепенно ко мне пришло понимание, что все закончилось, и жизнь теперь вернется на круги своя. Я пока еще не знала, что случилось с Пхатти, но не сомневалась, что, если дойдет до разбора полетов, он в конечном итоге примет сторону Даатона и его поверенного. Так что с его стороны мне ничто не угрожало. При желании я могла спокойно вернуться домой и жить дальше: помириться с Судой, продолжить танцевать со своей труппой, ругаться с Таши и соблазнять заезжих туристов.

Все было хорошо. Ощущение, что ничто не угрожает моей жизни, было новым и непривычным. Но я радовалась тому, что наконец-то смогу расслабиться и уснуть, не думая с ужасом, что принесет мне новый день.

Домой меня отвозил Сакда. К счастью, никто из полицейских, даже лейтенант Гатти, не изъявил желания побеседовать со мной о том, что произошло, прямо в клубе. Все они были настолько заняты Луисом, что про меня, казалось, совершенно забыли. Разве что один из офицеров, помоложе, спросил, все ли у меня хорошо. О, все было просто великолепно!

Как я и предполагала, Суда ждала меня, сидя в гостиной перед телевизором. Шел ее любимый сериал, так что она была рассеянна и настроена благодушно.

–  Рассказывай, беда, что с тобой приключилось, - не отрывая взгляда от экрана, проворчала она, когда я плюхнулась рядом на диван.

Я задумчиво потерла переносицу, потом вспомнила лицо Алека и поспешно опустила руку.

–  Помнишь, я рассказывала тебе про австралийца?
– начала я свое вдохновенное вранье.

В конце концов я рассказала Суде захватывающую историю о том, как вчера после репетиции отправилась на свидание с Итаном, которое продлилось до самого сегодняшнего полудня. Разумеется, Суда не одобрила моего распутства, но оно, по крайней мере, не стало для нее таким уж сюрпризом. Я с трудом могла себе представить ее реакцию, скажи я, что этой ночью один маньяк в поисках другого пристрелил семь человек, а меня выгнал под дулом пистолета на улицу в одежде, покрытой кровью.

–  Но почему ты явилась в таком виде? И где твои ключи?
– удивилась Суда.

–  У Итана своеобразные друзья. Они начали опасаться, что он решил остаться в Бангкоке, и сыграли со мной злую шутку. Пока мы были в душе, - в этом месте я потупилась и постаралась покраснеть, - они стащили все мои вещи. Итан пошел за ними, но его долго не было. Я забеспокоилась и решила выпутываться самостоятельно.

–  И ты до сих пор не знаешь, что стало с твоими вещами?

–  Наверное, они уже где-то на пути в Австралию. Итан должен был улететь сегодня.

–  И ты так спокойно об этом говоришь! Киу!
– Суда неодобрительно покачала головой, а я снова надела маску кающейся грешницы.

Мы просидели в гостиной до позднего вечера. Суда, когда закончился сериал, стала более словоохотлива и долго отчитывала меня за нескромное поведение. Она в сотый раз умоляла меня завязать с клубами, Патпонгом и танцами, найти себе приличную работу и мужа, короче говоря, жить так, чтобы ей не приходилось за меня краснеть. И я в сотый раз обещала что-нибудь придумать. Я соглашалась с ней, но убеждала, что не могу уйти, пока не кончится сезон. Каждый подобный разговор у нас шел по одному и тому же сценарию и всегда заканчивался ничем.

Но сегодня слова Суды произвели на меня куда большее впечатление, чем обычно. Я ощутила необходимость перемен. Возможно, мне следовало через пару месяцев обратиться к Пхатти с просьбой отпустить меня куда-нибудь в другое место. Разумеется, это было не совсем тем, что имела в виду Суда. И все же в одном я была с ней согласна - Патпонг меня убивал. Во всех смыслах.

Я любила его шумные и веселые вечеринки, любила танцы, но пора было двигаться дальше. Я решила для себя, что, когда страсти поутихнут, попробую начать новую жизнь, возможно, в другом городе и под опекой другого наместника. Честно говоря, я не представляла, каким образом мы сможем теперь ужиться с Пхатти. Он был глубоко мне противен, и я не сомневалась, что и он не питает ко мне нежных чувств.

В одиннадцать вечера мы с Судой разошлись по своим комнатам. Оказавшись одна, я с удовольствием растянулась на постели. Казалось, раньше она никогда не была такой мягкой и уютной, однако, устроившись на подушке, я никак не могла уснуть. Я ворочалась с бока на бок, то раскрываясь, то опять натягивая на себя тонкое одеяло. Я надеялась, что все же смогу уснуть, но, пролежав без сна три часа, поняла, что кошмары так просто меня не отпустят. Вечер прошел в радостном возбуждении, однако стоило мне закрыть глаза, и я снова видела обезображенное выстрелом Луиса лицо Алека, его кровавую улыбку и полный ненависти взгляд Пхатти.

Стараясь не разбудить Суду, я вернулась в гостиную и на цыпочках прошла к бару. Жизнь редко баловала меня, и я бы уже давно спилась, если бы стала заливать все свои печали алкоголем. Однако на этот раз я решила позволить себе напиться.

Взяв бутылку текилы и рюмку, я вернулась к себе в комнату. Я пила быстро, не ощущая вкуса напитка, хотя ничем не закусывала. После первого глотка я задрожала и долго не могла успокоиться. Я считала, что уже оправилась от событий последних двух дней, однако только теперь ощутила, как меня покидает нервное напряжение. Постепенно я расслабилась. После пятой рюмки, когда в голове зашумело, а внутри разлилось блаженное тепло, у меня из глаз хлынули слезы. Но это были хорошие, правильные слезы. Вместе с ними уходили боль и обида. Я чувствовала, что возрождаюсь.

Не помню, сколько выпила той ночью. Кажется, я остановилась только тогда, когда не смогла поднести ко рту рюмку, не расплескав половины ее содержимого. Не решаясь встать на ноги, я отставила бутылку и, упав на подушку, мгновенно заснула.

Меня разбудил звонок в дверь. Какое-то время я упрямо отказывалась просыпаться, надеясь, что Суда встанет первой и прекратит мои мучения. Слава всем богам, лисы не знают похмелья, однако мне все равно ужасно хотелось спать. Приоткрыв один глаз, я взглянула на часы. Девять утра. Суда уже была на работе.

Я заставила себя встать, но, спустив ноги, запуталась в одеяле и покатилась по полу вместе с бутылкой текилы. Кто бы ни звонил в дверь, решила я, он, несомненно, враг рода лисьего.

Звонки не прекращались, и у меня не оставалось другого выхода, кроме как отправиться в прихожую. Однако, какой бы сонной я ни была, кое-что я помнила крепко: если у тебя есть враги, никогда не стоит открывать дверь, не поинтересовавшись, кто за ней.

–  Кто там?
– спросила я.

–  Испанская инквизиция, - донесся из-за двери до боли знакомый голос Луиса.