Чтение онлайн

Если знает Анфиса — знают все.

Впрочем, я нахожу сразу плюс — гораздо паршивей было бы, знай она, что я пыталась подработать в эскорте.

— И откуда, интересно, ты берёшь этот бред? — смотрю на неё прищурившись. Блефую.

Проверяет, правду ли ей донесли, а после пустит слух по всей школе. Знаем. Плавали. И когда дойдёт до тренера, проблем не избежать. Моя занятость вовсе не станет оправданием для неё. Наоборот. Она поймёт, что мне не до тренировок, раз настолько требуются средства.

— Из надёжных источников, Спичка, — победоносно улыбается, но, не выдержав, добавляет: — Моя старшая сестра — его девушка.

Москва — деревня! Все друг друга знают, особенно в узких кругах богатых людей. А я-то думаю, почему повадки мымры с пережжёнными волосами кажутся знакомыми. Яблочко от яблони.

— Ну так сообщи ей, что если я там что-то и делаю, то не полы лижу, а… — надавливаю пару раз языком с внутренней стороны щеки, имитируя минет, и подмигиваю ей.

Нагоняю пурги. Пусть теряется в догадках.

— Ага, как же, ещё скажи, что Сабурову.

Пожимаю загадочно плечами и смываюсь из раздевалки.

Вот коза.

Не Анфиса. А её сестрица. Блондинка Ратмира.

В голову приходит бредовая идея.

Забрав со стоянки дедушкину шестёрку, я решаюсь на последний отчаянный шаг. Да-да, я всё знаю. Я чокнутая. Больная. Идиотка. Но этот порыв сильнее меня.

Заезжаю в ближайший магазин с косметикой и покупаю там самый дорогой крем для удаления волос — у него менее химозный запах из всех. Видела я на полочке в ванной комнате маску для светлых волос.

Кое-как миновав охрану, которая давно запомнила моё личико, направляюсь к лифту. Боже, только бы хозяина этих апартаментов не оказалось дома. Объяснить ему своё появление будет нелегко.

Домработница не спешила пропускать меня внутрь.

— Нур, ну пожалуйста, — смотрю на неё умоляющим взглядом, прижимая руки к груди, — я оставила где-то в ванной комнате серёжки моей мамы. Они дороги мне как память. Разреши поискать.

— Хозяин не велел, — отвечает как заезженная пластинка.

— Умоляю, Нур. Он ни о чём не узнает. Клянусь.

Женщина поджимает губы, но впускает.

Операция длится буквально пять минут. Остатки маски смываю в сток, а её место в тюбике занимает крем для депиляции.

Может, мой план и не сработает. И этой шаболде не представится больше шанс посетить его ванную комнату (чему я буду несказанно рада). В таком случае никто не пострадает. Вряд ли Сабуров использует маску для блондинок. А если всё же Его величество снова пустит её в свою постель, то в любом случае ей следовало бы остричь эти жуткие посечённые кончики.

Сердце дико и быстро бьётся в груди. Знаю, что дура. Знаю.

На следующий день, как только я пересекла кухню дома Сабуровых, на меня налетела Патимат.

— Серафима, как ты? — сжимает мои руки прохладными пальцами, изучая с материнским беспокойством. — Я знаю про твоё ужасное отравление.

Чёрт, если бы не согласилась тогда провести вечер в компании безобидного на первый взгляд Тами, ничего бы не случилось.

Всё это время меня мучил вопрос: как он мог поступить так со мной? Только психопат способен столько искусно строить из себя хорошего парня.

— Да, если бы не Ратмир, Фатима оставила бы меня умирать в туалете, — кисло отвечаю, вспоминая тот злополучный день.

Патимат безмолвно ругается. По глазам вижу, как ей хочется матюгаться, но воспитание не позволяет.

— Знала бы ты, что здесь творилось, пока тебя не было, — успокоившись, добавляет она.

Мы садимся за кухонный стол. Она налила мне чая, поставила рядом печенье.

— И что же? — со скепсисом интересуюсь. — Фатима жаловалась, что я испортила ей наряд?

— Забудь про неё. Мадину выдают замуж!

Сердце вдруг ёкает в груди. Чувствую, как ладони потеют.

Чёрт.

Она говорила, что выйдет замуж за Ратмира. Неужели…

— И кто счастливый жених? — спрашиваю, а сама едва дышу.

— Какой-то паренёк, с которым её давно посватали. Да она всё оттягивала. Не знаю, как в случившемся с тобой замешана Мадина, но будь уверена, она об этом горько пожалела.

Я сижу ни жива ни мертва. Не верю собственным ушам.

Он это сделал из-за меня? Смотрю на белую скатерть, и она плывёт.

Никто никогда в жизни меня не защищал. Со дня смерти отца я отрастила толстый панцирь, в который получала удары. Сама пускала в ход ногти, зубы и кулаки. За себя и за Нюту. Одна.

— Думаешь, она имеет к этому отношение?

Пожимает плечами.

— Без понятия. Но слышала бы ты ту истерику, что Мадина закатила. Она ненавидит тебя. Поэтому держись от неё подальше до свадьбы. А потом бомбу обезвредят и увезут в дом мужа.

Кусаю губы.

— Ты же всё слышала, Патимат. Что она говорила Ратмиру?

Лицо женщины становится строгим. Подслушивание чужих разговоров явно не в её характере. Но сложно не услышать криков.

— Не для наших это ушей, девочка. Любит она его. Безответно.

На этом моменте у меня в груди теплеет. Стараюсь скрыть улыбку. Не злорадствую. Просто радуюсь, что в гареме минус один.

— Ну ещё, правда, добавила, что это оскорбление — праздновать свадьбу здесь, а не в «Сафисе», — подмигивает Патимат.

В доме полным ходом шли приготовления к свадьбе, которая должна состояться уже в эти выходные. Удивительно, что такое знаменательное событие организовали за несколько дней.

Мадина же из спальни не высовывалась. И мне вдруг стало её жаль.

Я не знаю, какой являлась их с Тами задумка. Опоить меня и опорочить? Они не подозревают, что я сама себя уже дискредитировала в глазах Сабурова.

Но понимаю её чувства к Ратмиру. Не хотела бы я, будучи влюблённой в одного, выйти замуж за другого. Нелюбимого.