Чтение онлайн

— Ратмир сказал, чтобы ты перед гостями не появлялась. Поэтому тебе остаётся только помогать мне на кухне.

Киваю. Меньше всего бы мне хотелось маячить перед невестой.

Удивительно, что Ратмир вообще не освободил меня от работы в доме в выходные.

На кануне по дому сновал обслуживающий свадьбу персонал. Организатор руководила ими, как оркестром. В считаные часы всё было готово к пышному торжеству.

Дом ломился от приглашённых гостей. Никогда ещё я не наблюдала здесь столько жизни.

Вероятно, для Мадины это очень скромная свадьба. Но я и такой никогда не видела.

Снаружи особняк сверкал, как ёлочная игрушка. Внутри украшен тысячами роз, благоухание которых кружило голову.

Мне было велено вновь облачиться в то скорбное платье в пол. Зато в нём я максимально незаметна. Поэтому, пока с любопытством наблюдала за церемонией, на меня почти никто не обращал внимания.

Мадина выплыла, как Царевна-Лебедь, в белом, украшенном камнями, сверкающем платье. На вид очень тяжёлом. Почти всё время она стояла с опущенными ресницами. Как истинно кроткая и трепетная лань. Какой я её никогда не знала.

Жениха мне увидеть не довелось. Зато на глаза попался Тамерлан, сидевший рядом с каким-то мужчиной. Вероятно, своим старшим братом. На его лице не осталось живого места. Нос всмятку. И похоже, брат даже не позволил ему посетить врача, чтобы вправить хрящи на место.

Он заметил меня почти сразу. Смотрел в мою сторону щёлочками заплывших глаз.

Выглядел жутко.

Стало не по себе, и я спряталась в кухне. Патимат не занималась готовкой к торжеству, лишь некоторые национальные сладости легли на её плечи. Всем свадебным меню руководили приглашённые повара. Из-за духоты в помещении оказалось невозможно дышать, и я вышла на террасу.

В сердце разлилась горькая грусть.

Тут я познакомилась с Тами. Думала, обрела друга.

— Серафима, — вздрагиваю и оборачиваюсь.

Тамерлан.

Вижу, как ему тяжело двигать разбитыми в мясо губами.

— Это Ратмир с тобой сделал?

Качает отрицательно головой.

— Брат.

— А-а-а, понятно. Зачем пришёл?

— Извиниться.

Я так и не знаю ведь, как отравилась. Мне хочется сбежать, но любопытство останавливает.

— И за что конкретно ты будешь извиняться? Какой был план?

Он подходит чуть ближе. Прихрамывает. Хорошо его братец отметелил. Похоже, на нём не осталось живого места. Держится на достаточном расстоянии. Боится, что нас застанут вместе.

Морщусь, представляя, что случится, если ему ещё раз ударить в нос.

А ведь рискует. Могу лишь представить, какой у него состоялся разговор с Ратмиром, а затем с братом.

— Мадина дала пузырёк с… лекарством. Сказала, что ты будешь… более раскованной. С тобой не должно было ничего подобного случиться!

Рассказывает, запинаясь на каждом слове.

— И на что вы рассчитывали? — недоумеваю. Два дебила — это сила.

— Если бы Рат посчитал, что ты… испорчена, он бы больше никогда к тебе не подошёл. И у нас появился бы шанс.

Смотрю на него внимательно. В глаза его невинные. Чистые. Осознаю, что его логика кажется ему непогрешимой. И складывая дважды два, догадываюсь, каким образом он мог бы меня испортить. Полагаю, что эти мысли вложила в его голову Мадина.

Вряд ли она считает меня девственницей. Но любому очевидна была бы реакция Ратмира, застань он нас с Тами в койке.

— Шанс на что? — переспрашиваю глухо.

— Нас бы поженили.

На глаза накатываются слёзы. Я начинаю хохотать как умалишённая. Сгибаюсь в три погибели. Живот сводит до колик. Хватаюсь за деревянную балку террасы, потому что едва стою на ногах. Дышать от смеха тяжело.

— Ну ты фантазёр, Тами, — вытираю слёзы с уголков глаз. — Неужели я похожа на девушку, которую можно вот так выдать замуж?

— А чем я хуже Сабурова? — надувает грудь, как петух перед боем, — видел, как ты на него смотришь. У тебя нет шансов с ним.

Хочется ответить — всем хуже. Но сдерживаюсь.

Его слова болью резонируют во мне. Теперь не до смеха.

— Шёл бы ты, а то поставлю ещё один фингал, — вспоминаю свои дворовые замашки.

Уходит, как побитый щенок. Надо подавить в себе эту жалость к тем, кто распоряжается моей жизнью без моего ведома.

Охватывает бессильная злоба.

— Серафима, ты здесь? — выглядывает из-за двери Патимат. — Принеси, пожалуйста, из кладовой ещё орехов.

Следую по коридору, чтобы исполнить её просьбу. Из большой залы доносится музыка. Знакомая всем и каждому. Никогда не доводилось присутствовать на кавказских свадьбах и видеть, как танцуют лезгинку.

Забыв обо всём на свете, я останавливаюсь в нише, откуда открываеся хороший обзор.

Музыка громкая. Ритмично ударяет по внутренностям и барабанным перепонкам, заставляя сердце биться в такт.

Не замечаю, как постукиваю ногой.

Взгляд цепляется за Ратмира. Он выходит в круг, ведя за собой статную, одетую в национальное платье девушку. Она тонкая как тростинка. Её голова покрыта платком. И она кажется мне очень красивой. Фарфоровая куколка из музыкальной шкатулки.

Движения её ног под платьем незаметны, и создаётся ощущение, что она плывёт по паркету.

С замиранием сердца слежу за ними.

Почему-то всегда испытывала неловкость, наблюдая, как танцуют мужчины. Обычно их движения нелепы и смешны. Часто в пьяном угаре им удаётся найти смелость и выйти на танцпол.

Но Ратмир — совсем другое дело. Моё сердце щемит непонятная тоска, когда я смотрю на него. Хочется быть там, рядом с ним. Танцевать, как эта восточная девушка. Хочу научиться так же.

Кусаю губы.

Он не касается её. И в то же время я вижу гармонию их танца. Ведёт её, и она следует за ним. Он большой и сильный, она нежная и хрупкая.

— Смотри не влюбись, Серафима, — раздаётся над ухом голос Патимат.

Вздрагиваю, застигнутая врасплох. Краснею до кончиков волос.

Знала бы она, как запоздал её совет.

Стоило увидеть этот танец, как в моём сердце разрушился ещё один защитный барьер перед Сабуровым.

— Прости, забыла, куда шла, услышав музыку.

Женщина улыбается с грустью в глазах.

— Ничего, я уже принесла орехи.

— Ты когда-нибудь была замужем?

Патимат меняется в лице. Понимаю, что ляпнула лишнее.