Курдские сказки, легенды и предания
Шрифт:
Зап. в июле 1982 г. от Исмаиле Абдул-Кадыра (42 года) в г. Камышлу (Сирийская Арабская Республика).
Жил один бедняк. Было у него шестеро детей. Месяц, два молился он богу, просил у него деньги:
— Господи, дашь мне сто золотых ― возьму и детей накормлю. Пошлешь девяносто девять ― не возьму.
Услышал бог мольбы бедняка. «Проверю-ка я его», ― решил бог.
Завернул он девяносто девять золотых в платок в бросил через колак в дом бедняка.
Сосчитал бедняк деньги, рассердился и сказал:
— Эх, пожалел бог сотый золотой дать. Видно, за платок его вычел.
Услышал бог его слова, разгневался:
— Вот нечестивец! Вместо благодарности он еще меня и бранит!
И отнял у бедняка вее золото.
74. Ай да плешивец!
Зап. в мае 1974 г. от Черкесе Ашира (см. № 16).
Сговорились трое бездельников ограбить кого-нибудь. Долго они шли, дошли до канавы, перепрыгнули через нее. Один спрашивает другого:
— Ты что-нибудь заметил?
— Да, ― ответил тот.
— А что?
— Что мы сейчас прыгнули через канаву.
— Э, ― говорит первый, ― раз ты такую мелочь замечаешь, значит, выдашь нас после грабежа. Иди своей дорогой, нам не по пути.
Пусть он идет своей дорогой, а мы вернемся к там двоим. Шли они, шли, видят ― старик гонит отару овец. Вдруг с головы старика упала шапка, и обнажилась его плешивая голова ― ни волосенки на ней. Увидели парни его блестящую голову и расхохотались.
— Э, вы почему смеетесь надо мной? Только недобрые люди так делают. Лучше послушайте, как я стал плешивым. Может, моя история заставит вас призадуматься. А пока я буду рассказывать, вы гоните овец к моему дому.
«Год тогда выдался неурожайный, ― начал старик. ― Хлеб приходилось привозить из других мест. Собралось нас парней десять, поехали и мы за хлебом. Купили несколько мешков зерна, погрузили на верблюдов. А перед отъездом стали состязаться, кто лучше владеет саблей. Очертили круг и стали биться. Тому, кто попадал в этот круг, я уже не давал выйти. А в это время с балкона на нас смотрела ханум. Был я молодым, красивым и понравился этой ханум. Она позвала меня к себе. Я сказал товарищам, чтоб они отправлялись, я, мол, догоню, а сам поднялся к ханум.
— Садись, добрый юноша, ― сказала мне ханум.
Я сел.
— Юноша, я тебя полюбила, ты должен меня сегодня ночью украсть.
— Ханум, у нас голод, мы приехали сюда за хлебом. Увезу я тебя, за нами погонятся, и слетят наши головы с плеч.
— Я ничего не хочу знать, ― заупрямилась ханум, ― не увезешь, запру тебя в этой комнате, а вечером вернется муж, отдам тебя ему на расправу. Но если согласишься увезти, то к вечеру десять лошадей будут нагружены золотом для нас, два коня будут наготове, сядем и ускачем.
Я подумал: если она рискует своей жизнью ради меня, так почему и мне не рискнуть? Да что таить, она мне тоже пришлась по душе. И я согласился. Дождались мы ночн, погрузили золото, сели на коней и скрылись в темноте.
Два дня ехали, доехали до реки. Ханум и говорит:
— Давай отдохнем, да и кони устали.
Поели, что бог дал. Положил я голову на колени ханум и задремал. Вдруг прискакали сорок разбойников, привязали меня за волосы к дереву, забрали мою невесту, золото, коней и умчались. Пришел я в себя, а голова моя вся в крови и волос нет. Встал я, с трудом умылся, перевязал голову и пошел по следам разбойников. Смотрю ― посадили разбойники мою ханум на самый верхний тюк нашей поклажи, а вокруг сами расселись.
И рядом навьюченные лошади пасутся. Я незаметно подошел к ним и спрятался поблизости. Вдруг слышу ― главарь говорит:
― Инглис Чавиш, сходи сними вьюки с лошадей да расседлай их, пусть пасутся спокойно.
Подошел Инглис Чавиш к лошадям, а я из укрытия и снес ему саблей голову с плеч. Сколько потом главарь ни посылал разбойников узнать, что случилось с остальными, всех ждал один конец. Так я убил тридцать девять разбойников. Тут вижу ― главарь хочет обнять мою невесту, выскочил я из укрытия и убил его на месте. Ханум не могла нарадоваться. Собради мы все богатство разбойников и пустились в путь».
Тем временем рассказчик и его спутники подошли к дому плешивого. Загнали овец в хлев, вошли в дом.
— Жена, прими гостей, ― окликнул он ханум.
Угостил плешпвец злоумышленников на славу, одарил подарками.
— Прости нас, отец, ―обратились гости к хозяину, ―что мы посмеялись над тобой, воистину ты герой.
Гости попрощались и ушли. И расхотелось им грабить.
Пусть они возвращаются к себе домой, а мы к себе.
Вот и вся история о плешивце.
75. Акль и Дунья
* Зап. в феврале 1972 г. от Морофе Махмуда (см. № 26).
Жил когда-то падишах, и был у падишаха везир. Сына везира звали Дунья 286 , а сына падишаха ― Акль 287 . Однажды сын падишаха обратился к сыну везира:
— Дунья, пойдем странствовать, поищем себе невест, пора нам жениться. Пойдем со мной?
286
Дунья ― букв. «мир», «вселенная».
287
Акль ― букв. «ум», «разум».
— По воле бога отец мой служит твоему отцу, я же обязан служить тебе, ― ответил Дунья.
Сели они на коней и пустились в путь. Долго ли, коротко ли, доехали они до родника. Спешились, привязали коней к дереву.
Надо сказать, что сыновья падишаха и везира никогда еще не уезжали из дому далеко и надолго. Только присели усталые юноши у родника, как услышали звуки дафа и зурны. Смотрят ― приближается свадебный караван. Сын падишаха говорит:
— Дунья, отведи коней подальше, люди эти навеселе, от них всего можно ждать, а я влезу на дерево.
Тем временем и люди подошли к роднику. Один из них сказал:
— Давайте присядем у родника отдохнуть, все мы устали.
Присели. Невеста захотела напиться. Наклонилась к роднику и увидела в воде отражение юноши, который сидел на дереве. Сняла она с пальца кольцо и бросила в воду. А он увидел это, снял с пальца свое кольцо и тоже бросил в воду. Надела невеста на палец кольцо сына падишаха, и вскоре свадебный караван снова двинулся в путь.
Спустился Акль с дерева и надел на палец кольцо невесты.