Чтение онлайн

Пришел парень к Кёр-оглы 283 в гости и не застал его дома. Переночевал гость, утром встал и пустился в путь. Только он ушел. Кёр-оглы вернулся домой, спросил жену:

— Кто у нас был?

— Гость был, ночевал, только что ушел.

— А ты чем-нибудь угостила его? ― спросил Кёр-оглы.

— Ей-богу, Кёр-оглы, в доме хоть шаром покати, нечем было его угощать.

— Жена, ― сказал Кёр-оглы, ― он теперь ославит меня на весь свет, скажет, что ушел из дома Кёр-оглы без угощения, Я должен догнать его и убить, чтобы имя мое не было опозорено.

Вскочил он на своего коня, догнал пария и спросил:

— Эй, ты молод или стар?

— Кёр-оглы, ― ответил парень, ― годами я молод, но умом стар. Я из почтенной семьи и у родного очага набрался ума-разума.

Кёр-оглы понял смысл его слов и сказал!

— Хорошо, ты можешь идти. Я собирался убить тебя, чтобы ты не опозорил мой дом, но убедился, что ты из благородного рода. Да благословит бог твою дорогу.

Зап. в феврале 1967 г. от Сидо Арслана (25 лет) в Москво,

Опубл.: Курд. посл., с. 236; Курд, фольк., с. 219.

Жил в селе Тутван 284 один поп. За всю его жизнь никто от него добра не видел.

Но вот настал его смертный час, и написал поп завещание: «Пусть меня после смерти повесят».

Умер поп. Исполнили односельчане его последнюю волю. А тут солдаты нагрянули. Видят ― поп висит.

— За что вы его повесили?

— Он сам завещал, ― ответили крестьяне.

Не поверили солдаты людям и вырезали все село. С тех пор и говорят в народе: «Поступил, как поп из Тутвана: сам сдох и народ сгубил».

Зап. в октябре 1957 г. от Гула Худо (см. № 2).

Одной невестке, которая была на сносях, захотелось мяса. Но она стеснялась просить мяса у свекрови. К лету их семья собралась откочевать на летнее пастбище. Как раз в это время их сука ощенилась. Невестка незаметно бросила одного щенка в костер.

— Дочка, поторапливайся, все кочевье ушло, одни мы остались, ― крикнула ей свекровь.

Невестка помахала ей рукой:

— Ты иди, я сейчас догоню.

Свекровь отвернулась, а невестка подбежала к костру и только вытащила печеного щенка, как свекровь оглянулась и увидела ее со щенком в руках. Невестка со стыда взмолилась:

— Господи, пошли мне волчью шкуру, преврати меня в волчицу!

Тут с неба и упала волчья шкура. Невестка превратилась волчицу и убежала в степь.

С тех пор народная молва гласит, что волк от человека произошел.

Зап. в августе 1977 г. от Факое Мураза (Бакоян) (58 лет) в Ереване.

Однажды падишах и его жена вышли прогуляться на берег моря. Видят ― на берегу сидит старик. Падишах поздоровался с ним:

— День добрый, отец!

— Добро пожаловать! ― отвечает тот.

— Чем ты здесь занимаешься? ― спросил падишах.

Старик ответил:

— Дорогой, ремесло мое ― предсказывать судьбу людям.

На обратном пути падишах и говорит жене:

— Раба божья, ведь у вас двое детей, вернемся к старику, пусть он предскажет им судьбу.

— Ну что ты. ведь он гадальщик, людей обманывает и этим себe на хлеб зарабатывает, ― возражает жена.

Но падишах стоит на своем. Вернулся он к старику:

— Отец, вот тебе золотой, скажи, какая судьба ожидает моих детей?

Старик поглядел на него и говорит:

— У тебя двое детей.

— Да, правда, у меня двое детей.

— Сын и дочь, не так ли? ― спрашивает старец.

— Верно.

— Твоему сыну не суждено жениться, бог не дал ему этой радости. Когда ему исполнится тридцать лет и ты его женишь, он умрет. А свою дочь ты выдашь замуж за сына Восточного падишаха. Падишах приедет сватать твою дочь за своего сына. Ты отдашь ему дочь. Молодые полюбят друг друга. Но по дороге, когда твою дочь повезут в страну ее мужа, поднимется такой буран, что матери побросают своих детей, уши у всадников отмерзнут и отвалятся. Все погибнут, лишь твоя дочь останется цела на коне. Конь привезет ее к кочевью пастухов. Там будет семь хижин. Конь подойдет к самой последней хижине, и дочь твоя станет женой ее хозяина. Такова судьба твоих детей.

Падишах вернулся во дворец и с тех пор потерял покой, он только и думал о судьбе своих детей.

Время шло, дети стали взрослыми, а падишах все откладывал женитьбу своего сына. Как ни уговаривал народ падишаха женить сына, он все не соглашался.

— Да благоустроится твой дом, падишах! ― говорили люди. ― Если тебе жаль своего богатства, так мы за тебя уплатим калым, ведь сыну твоему уже двадцать пять лет, пора его женить.

Однако падишах и слушать никого не желал. Но долго так не могло продолжаться. И в один прекрасный день падишах вынужден был исполнить волю своего народа. Сосватал он девушку своему сыну. Обручил он их, построил им отдельный дом с железной дверью, поставил стражу у дверей. В дом внесли большой, с человеческий рост, ящик, где и устроили новобрачным постель. Затем в ящике проделали дыры, чтобы туда проникал воздух, уложили жениха и невесту и заперли ящик. Падишах наказывает стражнику:

— Ты до утра не смыкай глаэ. И кто бы ни пришел, даже если это буду я, стреляй.

Стражник по велению падишаха простоял до утра. А падишах сам за ночь глаз не сомкнул, вспоминая слова старика. Наутро пришел к стражнику:

— Ты никого не видел?

— Нет, падишах, никого не видел.

— Никто не проходил?

— Никто. Все на месте, ничего не случилось. Пойди сам посмотри.

Падишах вошел в дом, открыл ящик. А невестка, превратившись в волчицу, съела жениха, выпрыгнула из ящика и исчезла. Падишах в отчаянии стал бить себя но щекам, по глазам, плакать и причитать:

— Дом мой разрушился, горе свалилось на мою голову…

Теперь вернемся к девушке. Восточный падишах приходит, сватает дочь нашего падишаха своему сыну. Сыграли свадьбу. Наутро невесту посадили на коня, и свадебный караван тронулся в путь, в страну Восточного падишаха.

Скажу своим почтенным, только выехали они за пределы падишахской земли, как поднялся такой буран ― тьфу, тьфу, подальше от этих мест, ― что день почернел. Такой холод настал, что у кого-то руки отвалились, у кого-то носы отмерзли, матери побросали своих детей, лишь бы самим укрыться. Всех путников так разметало в разные стороны, что в конце концов невеста осталась совсем одна на своем коне. Когда буран стих, жених еле-еле добрался до своего дома. А невесту конь привез на пастушье кочевье, к самой бедной хижине. Вышел из нее пастух, видит ― девушка в богатых одеждах на коне, красивая, ни ни пить, ни есть, лишь бы на нее глядеть.