Курдские сказки, легенды и предания
Шрифт:
Наступило утро. Отправилась Гульбарин в путь. Незамеченной вошла во дворец и спряталась в комнате по соседству с невестой. Вечером она переоделась и вышла из комнаты. Увидели тетка и ее дочь богато одетую девушку, поклонились ей, падишах же пригласил ее сесть.
Сказала Гульбарин падишаху:
— Я дочь Восточного падишаха. Отец послал меня посмотреть, как живет твой народ, падишах.
Целый вечер провела она в гостах и собралась уходить.
На прощание Гульбарин обратилась к присутствующим:
— Отец мой велел всем вам, пока я не уйду, оставаться на местах. Ослушника ждет наказание, невидимый дым задушит его. Завтра придет к вам моя средняя сестра.
Незаметно пробралась она опять в свою комнату и спряталась в ней.
Рассказали друзья сыну падишаха о необыкновенной красоте девушки, которая приехала на его свадьбу.
На следующий день падишах с почестями принял среднюю дочь Восточного падишаха. Когда начались танцы, сын падишаха подошел к девушке и хотел ваять ее аа руку. Но девушка рассердилась:
— Как ты посмел дотронуться до мена?
А юноша поразился сходству гостьи с Гульбарин, только гостья слегка косила.
Вышла Гульбарин из хоровода, сказала на прощание:
— Завтра придет моя младшая сестра. А теперь никто не двигайтесь с места, пока я не уйду.
Наступила третья ночь. И вновь она оделась в богатые наряды и незаметно вышла из комнаты. Встала она в хоровод. Сын падишаха опять хотел взять ее за руку, но девушка не позволила. Решил тогда юноша спрятаться и выследить ее. Попрощалась Гульбарин и только подошла к своему убежищу, как сын падишаха схватил ее за руку:
— Гульбарин, расскажи мне, что за беда приключилась с тобой?
Тут она и рассказала ему о коварстве тетки и ее дочери.
Ночь молодые провели в комнате Гульбарин.
Падишах, не найдя сына, велел своей дочери искать его. Стала она ходить по комнатам и нашла брата у гостьи. Рассказала дочь об этом отцу. Испугался он:
— Вах, вах, проведает об этом Восточный падишах, камня иа камне не оставит от моего государства.
Велел падишах разбудить сына. Пришел юноша к отцу. Рассказал о злодеянии, жертвой которого стала Гульбарин.
— Отец, вели привести двух верблюдов: одного ― мучимого жаждой, другого ― голодного. И вели привести мнимую невесту и ее мать. Пусть их привяжут к хвостам этих верблюдов, а верблюдов отпустят в пустыню.
А сын падишаха семь дней и ночей справлял свою свадьбу с Гульбарин.
19. Гуль и Чинавир
* Зап. в марте 1972 г. от Гула Худо (см. № 2).
Когда-то Молва пошла по устам. Да будет милость над родителями присутствующих!Жил-был один падишах. Было у него два сына ― Гуль и Чинавир, а жена умерла. Собрался синод и вынес решение:
— Падишах, ты должен жениться, сыновья твои не могут заниматься хозяйством, а то трон и корона останутся без присмотра.
— Ну что ж, жениться так жениться, ― согласился падишах. ― Позовите ко мне сыновей, пусть они найдут для меня жену.
Чинавир сказал брату:
— Ты оставайся здесь, я один найду жену для отца и вернусь.
Поехал Чинавир, нашел красивую женщину, сосватал ее. Стали праздновать свадьбу падишаха. Народ веселится, ведь это же свадьба падишаха. Чинавир говорит брату:
— Пойду навещу жену отца, узнаю, как она поживает.
Вошел Чинавир, поздоровался:
— Будь в здравии, жена отца, мы с братом ― твои сыновья, ты ни о чем не беспокойся, мы будем тебя опекать, заботиться о тебе.
— Так значит, ты привез моня для отца, а не для себя?
— Конечно, не для себя, ты же мне как мать родная 213 .
— Юноша, или ты сейчас же обнимешь меня, или я разорву свой подол, пойду к твоему отцу и скажу, что ты посягнул на мою честь.
213
В оригинале формула-клише: «Я твое белое материнское молоко пил» ― выражение преданности и почтения к женщине.
— Но это невозможно, ты же мне мать! Как ты можешь?
Но коварная женщина не отстает. Тогда Чинавир в отчаянии убегает, собирает свои пожитки, складывает их в хурджин, идет в конюшню, выводит и седлает коня. Выезжает он со двора и видит ― Гуль идет.
— Брат, ты куда? ― удивился он. ― Ведь идет свадьба твоего отца, возвращайся, народ еще пирует.
Чинавир рассказал, что с ним случилось.
— Да разве такое может быть? Раз так, и я уеду с тобой. Коли она с тобой так поступила, то и меня ждет та же участь, ни к чему мне тут оставаться.
Долго ли братья ехали, коротко ли, добрались до леса. Очень устали юноши, ведь были они сыновьями падишаха, горя не видели, нищеты не знали, в пустыне не бывали. Не могли они в седле держаться, предлагает один другому:
— Брат, давай здесь спешимся, поедим, воды напьемся, отдохнем, потом дальше поедем.
Сели они, едят свой хлеб. Чинавир говорит:
— Гуль, я немного вздремну, а ты пока посторожи, не засыпай. Потом разбуди меня, ты поспишь, а потом уж дальше поедем.
Чинавир положил голову на колени Гуля и заснул. А Гуль видит ― прилетели три голубя и уселись на ветках. А это были райские голуби ― две сестры со своей матерью. Спрашивает одна голубка:
— Матушка, что это за люди? Пришли в лес и уснули.
— Дети, они ― сыновья падишаха. Сосватали они своему вдовому отцу женщину, а она оговорила Чинавира. Юноша от стыда уехал, и брат с ним.
— А что же с ними дальше будет?
— Не все мне ведомо, но, если они не спят, пусть слушают, а если спят, пусть им это приснится. Кто меня убьет и съест мое сердце, тот каждое утро будет находить у себя в изголовье мешочек золота, а кто съест мою голову, тот станет падишахом в стране, где сейчас умер падишах.
Голуби вспорхнули. Гуль схватил камень, бросил в голубку и убил ее. Он ощипал птицу, сварил, а голову зажарил, завернул в хлеб и оставил брату: «Пусть он станет падишахом, а у меня пусть всегда будет золото». Только доел он голубиное сердце, видит ― заяц бежит. Гуль вскочил, погнался за ним. А заяц ― раз и юркнул в пещеру. Гуль ― за ним. Вбежал Гуль в пещеру, а скалы сдвинулись, закрылась пещера.
А тем временем проспулся Чинавир, смотрит ― нет брата Удивился ― конь здесь, а самого нет. Ждал, ждал, заплакал. Но делать нечего, надо ехать дальше. Съел он оставленную братом еду и пустился в путь. А ехать ему надо было через ту страну, где недавно умер падишах. Прибыл Чинавир туда, видит ― народ собрался, падишаха выбирают. Выпустили птицу власти, она покружилась, покружилась и села на голову Чинавира. Народ шумит: