Чтение онлайн

Выпустил Ахмад птицу на волю, вернулся домой, спрятал перья в укромном месте.

А везир все твердит падишаху:

— Если бы твой дворец украсить слоновой костью, ты стал бы бессмертен.

— Кто же сумеет принести столько слоновой кости, чтобы я смог украсить целый дворец?

— Кто принес чудесную шкуру, тому под силу достать и слоновую кость.

— Раз так, приведите ко мне охотника, который принес мне шкуру.

Привели к падишаху Ахмада.

— Будь в здравии, падишах, зачем я тебе понадобился?

— Ахмад, ты должен принести мне слоновую кость, хочу отделать ею свой дворец. Не принесешь ― велю голову отрубить.

Вернулся Ахмад грустный домой, говорит матери:

— Матушка, видишь, что ты наделала, какую беду навлекла на меня. Падишах сказал, что отрубит мне голову.

— За что? ― удивилась мать.

— Он велел мне принести слоновую кость: хочу, мол, отделать дворец Как ты принес чудесную шкуру, говорит, так достанешь и слоновую кость.

Долго думал юноша, что ему делать, и вдруг вспомнил про перья:

— О, я же поймал птицу, она дала мне свои перья, может, она мне что-нибудь посоветует.

Взял он перья, потер их друг о друга. Раздался шум крыльев, и птица опустилась на колак.

— Ахмад, что случилось? ― спросила она.

— Велел мне падишах принести слоновую кость, хочет дворец отделывать. Не принесу ― казнит меня. Что делать, подскажи.

— Не печалься, не такое уж это трудное дело. Скажи падишаху, пусть он даст тебе сорок верблюдов, побольше вина семилетней выдержки, сорок слуг, еды на сорок человек, и все за счет везира. Предупреди падишаха, что если он сам выдаст тебе все это, то ты не сможешь добыть ему слоновую кость. Пусть все оплатит везир. Когда получишь необходимое, пойдешь к горе, где водится слоны. Там есть небольшой корн 217 , ты наполни его вином. В полдень придут на водопой слоны, напьются вместо воды вина, опьянеют, начнут буйствовать, убивать друг друга. Тогда пусть слуги выходят из своих укрытий и прикончат их. А потом пусть отвезут падишаху слоновьи бивни.

Ахмад приходит к падишаху:

— Будь в здравии, падишах, я принесу тебе слоновую кость, но мне нужны сорок верблюдов, и вино семилетней выдержки, сорок слуг, еда для всех. И все это должен оплатить везир; если в этом будет твоя даже самая незначительная доля, я ничего не смогу привезти.

Падишах вызвал к себе везира и приказал ему:

― Приготовь все, что необходимо Ахмаду. Не будет готово, велю отрубить тебе голову.

Везир прямо почернел, когда услышал такой приказ. Но делать нечего. Приготовил он все, что нужно. Ахмад отправился с караваном туда, куда указала птица. В нужном месте остановился. Пока слоны были и лесу, Ахмад велел слугам налить в корн вина. Слуги вылили вино и спрятались.

В полдень жара начинает мучить слонов, н они подходят к роднику, принюхиваются и сначала отходят, не пьют. Но жажда донимает животных, они принимаются пить вино и пьянеют. Опьянев, кидаются друг на друга, разъярившись, убивают друг друга.

Слуги прикончили оставшихся в живых, вырвали слоновьи бивни, навьючили их на сорок верблюдов, привезли падишаху.

Отделал падишах дворец слоновой костью, подвесил к потолку светящуюся шкуру и успокоился. Но везир не унимается:

— Падишах, дворец твои хорош и шкура хороша, а крыша в твоем дворце обыкновенная. Вот если б она была из птичьих перьев.

— Кто же мне принесет столько перьев?

— Кто принес тебе шкуру и слоновую кость, тот и перья достанет.

Опять падишах призвал к себе Ахмада-охотпика и приказал ему принести птичьи перья.

Вернулся Ахмад домой, потер друг о друга перья, появилась перед ним птица, спросила:

— Ахмад, что случилось?

— Падишах приказал раздобыть птичьи перья, чтобы сделать из них крышу дворца.

— Это нетрудно, дорогой. Скажи падишаху, пусть везир даст восемьдесят верблюдов, восемьдесят слуг и на всех еды.

Приходит Ахмад к падишаху, говорит ему:

— Будь в здравии, падишах, пусть везир даст мне восемьдесят верблюдов, восемьдесят слуг, еду для всех, тогда я добуду тебе перья.

Падишах вызвал к себе везира, велел ему приготовить все, что потребовал Ахмад. Везир снова почернел от злости, но приказ падишаха выполнил.

Пошел Ахмад с караваном туда, куда указала ему птица. По ее зову слетелись все птицы, каждая из них бросила Ахмаду по два пера. Собрали слуги перья, навьючили восемьдесят верблюдов и вернулись.

Говорит Ахмад падишаху:

— Я выполнил твое желанно, падишах.

Обрадовался падишах. Покрыл крышу дворца птичьими перьями. А везир все крутится около падишаха, места себе не находит, все думает, как бы Ахмада со света сжить, ведь он совсем разорил его.

— Падишах, ― говорит однажды везир, ― ты справедлив и богат. Все у тебя есть: богатый дворец, отделанный слоновой костью, покрытым крышей из птичьих перьев, чудесная шкура. Вот бы тебе еще взять в жены дочь Восточного падишаха. Тогда ты навек обессмертил бы свое имя.

— А где живет Восточный падишах? И кто привезет мне его дочь?

— Все тот же охотник.

— Зовите ко мне Ахмада, ― требует падишах и велит ему привезти для него дочь Восточного падишаха.

И снова Ахмад вернулся домой, достал перья птицы, потер их друг о друга. Прилетела птица, спрашивает его:

— Что случилось?

— Падишах приказал мне привезти ему дочь Восточного падишаха.

— Я слышала о дочери Восточного падишаха, ― отвечала птица, ― но на этот раз ничем не могу помочь тебе.

И птица улетела. Ахмад же пустился в путь. Вышел он за пределы владений падишаха. Шел, шел, встретил дэва-скорохода. На каждой ноге его по жернову. Пробежит мимо заяц, дэв мигом хватает его.

— Вай, ну и чудо! ― удивился Ахмад.

Отвечает ему дэв:

— Разве это чудо? Чудо, что Ахмад принес падишаху слоновую кость и столько птичьих перьев.

— Так Ахмад―это я.

Обрадовался дэв:

— Куда путь держишь?

— Иду за дочерью Восточного падишаха.

— Возьми меня, братом тебе буду, ― предложил дэв.

— Хорошо, ― согласился Ахмад.

Долго ли они шли, коротко ли, видят ― сидит человек на крепостной стене и на свирели играет, а вокруг хворост танцует.

— Вот чудо, хворост танцует под музыку, ― удивился Ахмад.

— Это еще не чудо, ― отозвался музыкант. ― Чудо, что Ахмад принес падишаху слоновую кость и птичьи перья.

Когда он узнал, кто они и куда идут, попросился с ними. Уже втроем пошли дальше.

Шли они, шли, видят ― человек спит: на одном ухе лежит, а другим укрылся, как одеялом.