Чтение онлайн

— А паника? — спросил я. — Там же все сейчас без связи. Катя не может написать родителям, Громир — родным…

— Лучше паника, чем резня, — жёстко сказала Лана. — Ты слышал отца. Если бы академию не закрыли, внутри началось бы. Студенты из враждующих домов… это была бы бойня.

Я представил. Катя — Волкова, чья семья теперь в списке моих врагов. Её однокурсники, которые могли бы узнать. Громир и Зигги, которые не принадлежат к великим домам, но слишком близки ко мне. Холод пробежал по спине.

— Они в безопасности? — спросил я, глядя на Лану. — Ты уверена? Мы даже не знаем кому можно доверять!

— Я уверена, что император не допустит резни среди студентов, — ответила она. — Академия — это святое. Даже в самые тёмные времена её не трогали. Сейчас — тем более.

— И потом, — добавила Мария, — Катя — Волкова. Её семья может быть против тебя, но сама Катя… она же с нами. Император это знает.

— Как он может это знать?

— Я ему рассказала о ней, — просто сказала Мария.

Я постарался представить эту сцену, как Мария заявляет отцу, что я выбрал себе фаворитку и уже покувыркался с ней. Брр. Надеюсь, Маша подобрала грамотно слова для такого события.

Я попробовал отправить сообщение ещё раз. И ещё. Красный крест, серый экран, молчание.

— Бесполезно, — сказала Лана, наблюдая за моими попытками. — Пока император не даст добро, связь не вернётся. Это может занять день, а может, и неделю.

— Неделю? — я посмотрел на неё.

— Или больше. Всё зависит от того, как быстро они найдут заговорщиков. Вспомни вторжение на столицу.

Я откинулся на спинку кровати, чувствуя, как тревога пульсирует где-то под рёбрами. Мои друзья там, без связи, без возможности узнать, что происходит. Я здесь, в безопасности, но ничего не могу сделать.

— Громир с Оливией, — сказала Мария, будто прочитав мои мысли. Она взяла мою руку, сжала пальцы. — Уверена, что Катя с ними. А Зигги вообще у Тани дома. Там ему точно ничего не грозит.

— Я знаю, — ответил я, но в голосе не было уверенности.

— Эй, — Лана повернула моё лицо к себе. — Смотри на меня. Мы здесь. Мы вместе. И мы что-нибудь придумаем. Ты слышишь?

— Слышу.

— Тогда перестань грызть себя. Связь вернут. И ты всё узнаешь. А пока… пока мы просто будем здесь. Вместе.

Я посмотрел на неё, потом на Марию. В их глазах было столько решимости, столько веры, что я не мог не улыбнуться.

— Ладно, — сказал я. — Ладно. Я подожду.

Мы снова устроились на кровати, прижавшись друг к другу. Огонь в камине горел всё так же ровно, за окнами падал снег, а наши коммуникаторы молчали на тумбочке, серые, бесполезные, отрезанные от мира.

В голове крутилась одна мысль: «Катя, Громир, Зигги… держитесь. Я вернусь. Обязательно вернусь. Вы не должны пострадать из-за меня».

Но вслух я ничего не сказал. Только смотрел на огонь и слушал, как бьются сердца двух девушек, ставших мне семьёй. И ждал. Ждал хода императора или врагов.

30 декабря. Академия Маркатис

Академия Маркатис опустела.

Коридоры, ещё вчера полные голосов и топота ног, теперь застыли в тишине. Магические светильники горели вполсилы, отбрасывая длинные, дрожащие тени на каменные стены. Студентов развезли по домам экстренными каретами, преподаватели разъехались по своим делам, и только редкие слуги ещё бродили по этажам, проверяя, всё ли закрыто, всё ли оставлено до лучших времён.

Оливия шла по коридору бесшумно, как тень. Её пшеничные волосы были убраны под платок, платье — тёмное, почти сливающееся с полумраком. На первый взгляд — обычная служанка, каких в академии десятки. Но в её глазах горел странный, пугающий огонёк.

Она знала, куда идти. Знала с самого начала.

Главная лестница вела вниз, в подземелья. Туда, где студентам появляться запрещено, а слугам — тем более. Но Оливия не остановилась. Она спускалась всё ниже, и ступени уходили в темноту, и воздух становился тяжелее, сырее.

Где-то далеко капала вода. Где-то скрипнула дверь. Оливия замерла, прислушиваясь. Тишина. Она двинулась дальше.

Коридоры подземелий были узкими, стены — грубыми, неотёсанными. Здесь не было магических светильников — только редкие факелы, вставленные в железные кольца, оставленные ещё основателями академии «Маркатис». Огонь трепетал, и тени плясали, создавая причудливые, пугающие узоры.

Оливия шла уверенно. Она не смотрела по сторонам, не искала дорогу — она шла, как по знакомому маршруту, который знала наизусть.

Наконец она остановилась перед стеной. Казалось бы, обычная каменная кладка, каких в подземелье десятки. Но Оливия подошла ближе, провела пальцами по шву между камнями, что-то шепча. Её голос был тихим, но слова — древними, незнакомыми.

Камень дрогнул.

Оливия отступила на шаг, и стена бесшумно разошлась, открывая узкий проход. За ним была ниша — крошечное помещение, в котором едва помещался один человек. В углу стоял старый сундук, покрытый пылью и паутиной.

Оливия опустилась на колени, откинула тяжёлую крышку. Внутри, среди истлевших тряпок и каких-то бумаг, лежала книга.

Она была в кожаном переплёте, тёмном, почти чёрном, с потускневшими металлическими уголками. На обложке — едва различимый герб, который Оливия узнала сразу. Её пальцы дрогнули, когда она коснулась переплёта.

— Я тебя нашла, — прошептала она, и голос её звучал странно — будто не её, будто древний, из глубины веков. — Триста лет ты здесь пролежал. Было одиноко?

Она открыла книгу. Страницы были жёлтыми, хрупкими, покрытыми выцветшими чернилами. Но Оливия не читала — она листала быстро, будто искала что-то конкретное. Наконец остановилась.

На развороте был рисунок. Человек в старинной одежде, с мечом в руке. Его лицо было затенено, но поза, разворот плеч, гордая осанка — всё это казалось знакомым. Слишком знакомым.

Оливия провела пальцем по изображению.

— Вот оно, — прошептала она, и в её голосе послышалось облегчение, смешанное с торжеством. — Наконец-то.

Она перевернула страницу. Текст был написан на древнем наречии, которое сейчас знали единицы. Но Оливия читала легко, быстро, и с каждым словом её лицо менялось — удивление, страх, удовлетворение.