Чтение онлайн

Лана вела меня за руку, её шаги были уверенными. Она знала этот путь наизусть. Я же чувствовал, как сердце колотится где-то в горле, а каждый шаг вниз отдаётся эхом в пустой, ледяной пустоте внутри. Мы опускались всё глубже, будто в живот древней горы.

Наконец спираль раскрылась в огромный подземный холл. Он был высечен в форме неправильного круга, своды терялись в темноте где-то на недосягаемой высоте. В центре зала зияла ещё одна арка, ведущая куда-то в кромешную тьму — очевидно, вход в сам склеп. Но сейчас все внимание было приковано не к ней.

Зал был полон. Блады, сбросившие дорожные плащи, стояли группами. Они были в парадных, но мрачных одеждах, и все без исключения смотрели на меня. Десятки, если не сотни пар алых глаз медленно поворачивались в нашу сторону, когда мы сошли с последней ступени. Никто не кричал, не указывал пальцем. Они просто смотрели. И шептались. Тихий, похожий на шипение змей шёпот наполнял зал, накладываясь на потрескивание факелов. Я ловил обрывки: «…барон…», «…Дарквуд…», «…осмелился…», «…воля…», «…слабое звено…». Их взгляды были тяжёлыми, оценивающими, полными холодного любопытства и неприкрытого скепсиса. Я был чужаком, ворвавшимся в самое святилище.

Лана почувствовала, как я напрягся, и сжала мою руку сильнее.

— Всё хорошо, — прошептала она, не глядя на меня, а бросая вызов собственному роду своим прямым, гордым взглядом.

— Не вижу ничего хорошего, — буркнул я сквозь зубы, стараясь не шевелить губами. — Дорогая, сначала ты чуть не убила меня, втянув в свои разборки. А теперь вот это. Мы даже пожениться не успели, а я уже второй раз на пороге смерти. Если это твоё представление о романтике, у тебя очень своеобразный вкус.

— Коть, ты утрируешь, — её губы дрогнули, но улыбки не вышло.

— Утрирую? — я фыркнул. — Да я, по-моему, ещё чудовищно преуменьшаю. Тут пахнет не романтическим ужином, а моими будущими похоронами. В лучшем случае.

— Я защищу тебя, — сказала она твёрдо, и в её голосе прозвучала та самая сталь, что была в её взгляде.

— Чем? Как? — я не выдержал и повернулся к ней. — Это, кажется, моя обязанность — не дать твоей древней родственничке превратить мой мозг в фарш. Давай лучше постараемся, чтобы я не откинул копыта в ближайшие полчаса. Что конкретно я должен сделать? Каков план, гений?

Она встретила мой взгляд, и в её глазах мелькнуло что-то похожее на растерянность.

— Ты… подойдёшь к ней. К краю склепа. А затем… вы поговорите.

Я уставился на неё.

— Как просто звучит, — съехидничал я. — «Поговорите». А темы для беседы у вас подготовлены? «Как вам погодка за последнюю тысячу лет?» или «Что вы думаете о современных молодых людях?» Может, обсудим моду?

Наши перепалку прервало внезапное затишье. Шёпот в зале стих разом, будто его перерезали ножом. Все головы, все алые глаза повернулись к лестнице.

Каин Блад спускался в зал.

Он шёл не спеша, один, но его присутствие заполнило собой всё пространство. На нём был простой, но безупречно сидящий тёмный камзол, на груди — единственное украшение: тяжёлая цепь с каплевидным кулоном из чёрного камня, в котором, казалось, плавали алые искры. Его древние, всевидящие глаза медленно обвели зал, на мгновение остановившись на нас с Ланой, а затем устремились к тёмной арке склепа. Под его взглядом даже воздух, казалось, застыл, напрягшись в ожидании. Он был центром этого шторма, его бесстрастным и грозным оком. И по его появлению все поняли — ритуал начинается сейчас.

Каин Блад занял место перед тёмной аркой, превратившись в живой монумент. Его голос, когда он заговорил, не гремел — он плыл под сводами зала, низкий и властный, проникая в самые кости.

— Блады, — начал он, и это слово прозвучало как священное заклинание. — Кровь наша, клятва наша, долг наш. Сегодня знаменуется событие, которое не случалось веками. Пробуждение. Не простое шевеление во сне, а осознанный порыв к жизни той, что дала начало нашей силе и наложила на нас вечное бремя.

Он обвёл взглядом зал, и каждый, на кого падал этот взгляд, замирал, выпрямлялся.

— Мы собрались здесь не для скорби. И не для празднества. Мы собрались как Стражи. Чтобы напомнить древней воле о договоре. Чтобы показать, что род наш не ослаб, не забыл своё предназначение. Чтобы явить… мужество.

Какое ещё мужество Бладов? — пронеслось у меня в голове, горько и резко. — Может, моё мужество? Мужество дурака, который согласился на это?

И будто услышав мою мысль, Каин медленно, очень медленно повернул голову. Его алые глаза нашли меня в толпе и приковали к месту.

— Сегодня решится многое, — произнёс он, и его голос приобрёл личный, пронзительный оттенок. Он говорил теперь только со мной, хотя слышали все. — Возможно, когда ты выйдешь к нам из этой тьмы… мы назовём тебя своим сыном. Или… — он сделал почти незаметную паузу, — … мы будем поминать тебя как человека, который хоть что-то значил для моей дочери. А теперь… ступай.

Это не было пожеланием удачи. Это было…у меня нет слов для описания этого.

Лана сжала мою руку в последний раз, её пальцы были ледяными и одновременно влажными от пота.

— Главное, не бойся, — прошептала она ласково, но в её шёпоте слышалось напряжение. Она отпустила мою руку, и это расставание было похоже на отсечение части тела.

Мне пришлось сделать шаг вперёд. Один. Потом другой. Толпа Бладов передо мной молча расступалась. Они не отходили в стороны с уважением — они отплывали, как чёрные льдины, открывая путь к тёмному провалу арки. Их взгляды сопровождали меня — тяжёлые, оценивающие, безжалостные. Я шёл по проходу, который казался бесконечно длинным, хотя до арки было не больше двадцати шагов. Воздух сгущался, становился сладким и тяжёлым, как наркотический дым.

Вот и арка. Массивная каменная рама, обрамляющая абсолютную, бархатную тьму. От неё веяло таким холодом, от которого немели зубы. Я обернулся на последнюю секунду. Увидел бледное, застывшее лицо Ланы. Увидел непроницаемую маску Каина. Увидел море алых точек в полумраке.

Ну что ж, Роберт, — пронеслось в голове. — Либо «сын», либо «память». Другого не дано. Выживу! А потом дам им всем прикурить!

Я повернулся к тьме, сделал последний шаг и пересёк черту. Каменная дверь, скрытая в тени, с лёгким скрипом захлопнулась за моей спиной, отрезая последний луч света и последний звук из зала. Я остался в полной, всепоглощающей темноте. Один на один с тем, что ждало здесь, возможно, тысячи лет.