Чтение онлайн

Он не отпускал мою руку и потащил за собой вглубь питомника, непрерывно оглядываясь.

— Вот, смотрите, — он указал дрожащим пальцем на большую клетку с мощными прутьями. Внутри что-то большое и мохнатое глухо урчало и царапало металл. — Это Гномья бешенка. Не смотрите ей в глаза! Она сегодня уже слопала мои лучшие перчатки. Совсем распустилась, потому что я один и не успеваю!

Он рванул меня дальше, к аквариуму с мутной водой.

— А это… это Сажак любит прятаться. — Мартин понизил голос до шёпота. — Ничего блестящего на Вас нет? Пряжка? Часы? Нет? Слава всем богам! А то в прошлый раз он утащил у стажёра заколку… вместе с клоком волос. Крови было… — он сглотнул и дёрнул меня к следующему вольеру.

— Это… — он замолчал, и его лицо побледнело. — Лучше про него не говорить. Он не любит, когда о нём говорят. Чувствует. Просто… не стойте подолгу в тени. Двигайтесь. Всегда двигайтесь.

Мы завершили небольшой круг, и Мартин наконец отпустил мою онемевшую руку. Он вытер лоб рукавом.

— Ну вот… примерно так, — он тяжело дышал, будто только что пробежал марафон. — Кормим строго по графику! Чистим строго в бронекостюме! Никакой самодеятельности! Поняли?

— Понял, — кивнул я.

— Отлично! — он снова схватил меня за плечо, и в его глазах вспыхнула надежда. — Вы даже не представляете, как я рад! Я тут уже три года один. Совсем один с ними! — он махнул рукой на всё окружающее безумие. — Иногда кажется, что они на меня смотрят… и общаются. Шепчутся. Строят планы. А теперь я не один! — он хлопнул меня по плечу так, что я кашлянул.

«Боже правый, — промелькнуло у меня в голове, пока я смотрел на его дёргающееся веко и суетливые движения. — Только бы я не стал таким же нервным, как он через неделю».

Мартин вдруг наклонился ко мне и прошептал с абсолютно серьёзным видом:

— Главное — никогда, слышите, никогда не признавайтесь им, что Вам страшно. Они это чувствуют. И сразу нападают.

4 сентября 12:00 — 13:00

Я брел в столовую, чувствуя себя так, будто меня переехал гружёный катафалк, а потом немного пнули для верности. Мысли путались, в ушах всё ещё стоял пронзительный шепот Мартина: «Они строят планы…»

«Директриса, конечно, поехавшая, — давился я внутренне, отодвигая тарелку с чем-то, что напоминало тушёного слизня в соусе. — Кто? Какой адекватный человек, отправит первокурсника, пусть даже и с каким-то непонятным даром, на такое? Это же не работа, а самая натуральная ловушка для самоубийц. Деньги, конечно, очень нужны… Но как-то уж слишком дорого. Собственной шкурой платить не особо-то и хочется».

Я уже мысленно составлял план, как бы так деликатно отказаться от этого смертельного предложения, как вдруг почувствовал лёгкое, но настойчивое прикосновение к своему плечу. А затем кто-то бесцеремонно опустился на скамью рядом со мной. Не напротив, а именно рядом, так, что её левое плечо плотно прижалось к моему правому, а тонкий аромат её духов — что-то свежее, с ноткой мяты — мгновенно перебил все остальные запахи столовой.

Я от неожиданности аж подпрыгнул на месте и резко повернул голову.

Рядом сидела Катя. Она смотрела на меня своими огромными голубыми глазами, и в них не было ни привычной строгости, ни раздражения. Только какое-то непонятное, тёплое любопытство.

— Как прошёл день? — пропела она ласково, и её голос прозвучал на удивление мягко, почти заботливо.

Мой мозг, всё ещё переваривающий образы пернатых змеев и крадунов, на секунду завис. Я уставился на неё, пытаясь найти в её лице намёк на насмешку или скрытый умысел. Не нашёл.

— Э-э-э… — бледно начал я, чувствуя себя полным идиотом. — До питомника… всё шло более-менее нормально.

Она не отвела взгляда, и её губы тронула едва заметная, ободряющая улыбка. Было очевидно, что её интересовало именно, но она давала мне время прийти в себя. А её плечо, всё ещё прижатое к моему, настойчиво напоминало, что привычные правила игры снова куда-то испарились.

Она сидела так близко, что тонкий аромат её духов — нечто свежее, с ноткой мяты — смешивался с запахом моей остывающей похлёбки. Её плечо плотно прижималось к моему, создавая странное, согревающее напряжение.

— Ты же не забыл, что у тебя после работы? — спросила Катя, и её голос прозвучал подозрительно нежно, почти певуче.

Я усмехнулся, отодвигая тарелку.

— Не забыл. А почему график составлен только на сегодня? А завтра?

— На завтра я придумаю сегодня вечером, — она не отводила взгляда, её голубые глаза буравили меня, словно пытаясь вычитать скрытые мысли между строк.

— Не стоит себя так утруждать.

— Мне не сложно. Я же твоя… — она запнулась, и на её щеках выступил предательский румянец. — … староста. Староста же я.

— Ну да, — я позволил себе лёгкую, дразнящую улыбку. — Я прочитал мелкий шрифт в твоём расписании.

— Прочитал?! — её глаза округлились от ужаса, а румянец стал пунцовым. — Я… я была пьяна!

— Ты?! — я не смог сдержать удивлённого смешка.

— Да! Я тоже могу! — важно заявила она, хотя по её идеально прямой спине и ясному взгляду было видно — она и капли в рот не брала.

— Как скажешь. То есть в субботу мне не приходить в магазинчик «Дыхание Ведьмы»?

— Ну… это… если хочешь… — она начала запинаться, избегая моего взгляда.

— Приду. И принеси свои фотографии. Или мне к тебе зайти? — моя улыбка стала шире.

— Я была пьяна! — выдохнула она, закрывая лицо ладонями. Её уши горели алым шелком.

— Тише, тише, — я мягко взял её руки и опустил их на стол. Я уже собирался убрать свои, но её пальцы внезапно сомкнулись вокруг моих, цепко и почти что отчаянно. — Все слушают же.

— Я слышала, ты вчера с Жанной расстался, — прошептала она, глядя на наши сплетённые руки.

— Да… было такое дело.

— И правильно! — выпалила она, и тут же уткнулась взглядом в стол, смущённая собственной вспышкой. — Извини. Это было грубо.

— Кать, давай по-честному, — я наклонился чуть ближе. — Я тебе нравлюсь?!

Она резко выпустила мои руки, будто обожглась, и отшатнулась. Её грудь тяжело вздымалась.

— Ты?! Мне?! Пфф. Нет, конечно…

— Нравлюсь…

— Не нравишься!

— Да моё расписание так и кричит, что я тебе нравлюсь.

— Я была пьяна! — её голос сорвался на визгливый крик. Она вскочила со скамьи, отпрянув назад. — А ты воспользовался мной!

И прежде чем я успел что-то понять или сказать, она развернулась и буквально побежала к выходу, оставив меня в гробовой тишине, внезапно воцарившейся в столовой.