Чтение онлайн

— Да, спасибо. Я здесь единственный со сломанной кости.

Я обменялся взглядом с Майклом, который строил планы.

— Отойди от двери, — сказал он.

— Зачем?

Майкл поднялся.

— Потому что я открою ее ударом ноги.

Потребовалось семь настойчивых, вампирской силы пинков, чтобы сломать замок и отбросить детали подальше; Ева отошла, но не намного. Я наблюдал за толпой. Василий, что не удивительно, исчез.

Он никогда не намеривался задерживаться здесь надолго, лишь на такой срок, чтобы собрать выручку от ставок и умчатся восвояси. Но мне не было до него дела. Он был жадной задницей, не такая большая потеря.

Я беспокоился из-за Глорианы, потому что я все еще мог чувствовать то едва уловимое серое напряжение внутри меня, означавшее, что она была где-то поблизости. Не сосредоточена на мне, не прямо сейчас, но, определенно…

Я увидел ее за секунду до того, как она схватила Еву за горло и потащила назад, держа ее крепко, словно готический живой щит. Странная шляпа Евы потерялась в хаосе — и теперь это был хаос, потому что люди на трибунах выяснили, что происходящие события не соответствуют стандартному плану Бойцовского клуба, и они хотели выйти. Только отсюда не было выхода.

Двери были заперты. Большинство вампиров уже сбежали, оставляя Мирнина, Майкла и Глориану позади.

Голубые глаза Глори встретились с моими поверх плеча Евы, и я застыл в процессе подъема на ноги. Мой разум щелкнул и свел на нет прекрасную, приятную белизну, и я почувствовал, как ярость снова закипает во мне — горячая, безумная, превосходная. Она знала меня. Она точно знала, куда надо нажимать, и что причиняло мне наибольшую боль. Я не должен был даже думать об этом осознанно больше для того, чтобы причинить боль.

Боль. Ну конечно же…

Я обрушил свой правый кулак на пол, послав еще один толчок боли в мое тело. Ярость разбилась и растаяла, и я улыбнулся Глориане. Одной из своих самых лучших улыбок. — Думаю, нет, — сказал я. — Ты хотела заставить меня убить Майкла, не так ли? Вроде тех «если я не могу им обладать, то никто не сможет» маниакальных штучек, верно? Я — просто твое оружие. Черт, девочка, полечись.

Она злорадно ухмыльнулась.

— Это все, на что ты пригоден, Коллинз — быть оружием в чьих-то руках, — сказала она. — Это все, на что ты когда-нибудь будешь пригоден. Для истребления врагов.

— Для меня достаточно, — сказал я. — Но ты только что возглавила мой личный список врагов. Очень плохо для тебя. Ты так не думаешь?

Она сжала руку. Глаза Евы стали огромными, и она бросила на меня умоляющий взгляд, затем устремила его на Майкла, который спускался по лестнице из клетки, направляясь к ней и Глори.

Я чувствовал, как сила Глори, ее чары, врезались в него, как товарный поезд, и он замедлил шаг… и остановился.

Он потянулся к Еве, двигаясь, словно он был под водой… и Глориана слегка рассмеялась, тем сладким, невинным тихим смехом, который казался таким прелестным прежде, и сказала, — Я ненавижу, когда ты смотришь на нее так, ты знаешь. Пустая трата. Она не заслуживает тебя, Майкл.

— И я понял, что она собирается убить Еву на его глазах.

И Майкл ни за что на свете не сможет остановить ее.

Ему и не пришлось. Ева шарила в боковом кармане ее готического платья, и я увидел серебристую вспышку за секунду до того, как она ударила им под своей рукой, через ее собственное тело, и прямо в грудь Глорианы.

— Черт, — сказал я. Потому что она, должно быть, сделала всё верно. Сначала попробуйте — нелегкое дело, даже если вы столкнулись с вампиром и способны видеть вашу цель.

Глориана упала, таща за собой Еву. Ее рот был открыт в беззвучном крике, глаза были яркие, красные и переполненные яростью. Она все еще пыталась сжать руку и раздавить Еве трахею.

Майкл бросился вперед и вогнал серебряный кол глубже в грудь Глори, на всю длину, а также, насколько я знаю, в цементный пол под ней. Потом он потянул Еву, обнял ее и держал так, словно весь мир мог разрушиться, но эти двое никогда не расстанутся.

Это было отчасти даже красиво.

И я наблюдал, как Глориана — сама прелестная вампирша из всех, которых я когда-либо видел, и самая опасная — стала безмолвной и тихой, когда серебро начало выжигать и обесцвечивать ее тело, убивая ее изнутри.

Она все сделала сама.

Я позволил совсем немного ярости выйти наружу. Совсем чуть-чуть, и почувствовал, как она растворяется в теплом, пугающем удовлетворении.

И, Боже, это было здорово.

— Шейн?

Клер не видела, что произошло за последние несколько секунд — слишком много бегающих, кричащих людей, и она потеряла Еву из вида. Когда хаос немного уменьшился, она увидела Еву, сидящую на коленях Майкла на бетонном полу. А Глориана лежала рядом с ними, с колом в груди, вогнанным наполовину в пол. Серебро, поняла Клер. Она была на верном пути к абсолютной смерти.

И Клер решила для себя, что она не могла слишком сильно из-за этого волноваться. То, о чем она действительно волновалась, так это о том, что Майкл и Ева в порядке, и что Шейн все еще стоял в клетке, глядя на умирающее тело Глори.

Он выглядел… опустошенным, за исключением его глаз. Они были полны чего-то горячего, дикого, чужого, и в то же время… умиротворенного.

Мирнин все еще держался за нее. — Эй! — сказала она, и встряхнула руку, пытаясь сбросить его. — Отпустите уже! Я в порядке!

Он хмурился и пытался смотреть сразу всюду.

— Я думаю, что мы должны уйти, — сказал он. — Я могу там легко проломить дыру в кирпиче. Да, мы должны идти. Видишь, твой мальчик в порядке. Всё в порядке. Кроме Глори, очевидно — это определенно не в порядке — но, честно говоря, кого из нас это волнует? Меня точно нет.

— Отпусти!

— Нет, — ответил Мирнин. — Ты под моей ответственностью. И здесь опасно. Я не знаю где Бишоп, и пока мы не найдем его, я не хочу чтобы ты была сама по себе.

Клер бросила черную сумку, которую она держала, протянула руку, и вытащила тонкий, серебристый нож.

— Знаете, что действительно опасно? — спросила она. — Я. Если вы не отпустите.

Он вздохнул, закатил глаза, и отпустил ее. Она схватила сумку и побежала к клетке, отскакивая от паникующих незнакомцев и нескольких людей, кого она на самом деле знала, кто пришел сделать ставку на ее умирающего в клетке парня — Боже, она хотела врезать им — и затем добралась до лестницы, ведущей в большую, квадратную клетку.