Чтение онлайн

Когда я почувствовал, что он отпустит меня, я улыбнулся так, что стало больно.

— Тут ты ошибаешься. Брат.

Он, вероятно, услышал предупреждение, но я не кинулся вперед, чтобы уйти от него. О, нет. Я метнулся назад, врезавшись в него, и отбросил нас обоих на пружинистый, грохочущий брезентовый пол. Толпа кричала — это звучало как гром в ушах. Свет бил по моей коже, и я ощущал Глори в своей голове, как прожектор.

Она хотела, чтобы я победил. Победил любой ценой.

Я вывернулся. Майкл был зажат подо мной, и он пытался подняться. На этот раз я имел вес и преимущество, и до тех пор, пора я удерживал его от каких-либо действий, я мог причинить ему боль.

Я хотел причинить ему боль.

— Шейн! — кричал он. Я увидел его, но я не видел его четко — он был фигурой, голосом, соперником, а кем именно он был — не имело значения. Он не был человеком — он был вещью, и я со всей силы ударил его в лицо. Снова и снова. Каждый раз, боль прорывалась в моей руке, и тошнота следовала за ней, словно я был пьян, и меня выворачивало на сцену, но потом это отступало, и я ударял его еще раз.

Я бил его с особой силой, и я почувствовал, как в моей руке треснула кость. Одна небольшая трещинка — ничего страшного — но сильная, яркая трещина показалась вспышкой красного света, столбом проходящего сквозь меня, и секунду или две спустя моя голова была кристально ясной.

И я увидел девушку, дергающую дверь клетки и пытающуюся ее открыть. Высокая девушка в потрепанном, разорванном плаще и глупой, гигантской шляпе, которая упала, когда она боролась с навесным замком на двери, обнажив блестящие, недавно подстриженные черные волосы и бело, как у вампира, лицо.

— Господи, Шейн, остановись! — Кричала Ева и стучала по решеткам, достаточно сильно, чтобы они звенели. — Прекрати! Что ты делаешь?

Это шокировало, словно увидел стоящую там Алису, и на секунду я подумал, что я увидел именно ее, как в тот последний раз, когда я видел ее — такую красивую и умную, готовую на всё, готовую умереть, и я не смог спасти ее, потому что я был неудачником, и я был слабым, таким слабым. Я должен был открыть дверь, хотя и было жарко, так жарко, и я потерял сознание из-за дыма.

Я посмотрел вниз.

Я нанес кое-какой ущерб лицу Майкла, но раны исцелялись. Кровь была на полу и на моих руках, и текла по его щекам. Любой человеческий парень уже отправился бы в больницу.

Я осознал что он не сопротивляется.

Легкие деньги.

Я занес кулак для еще одного удара, а он даже не дрогнул. Он также не отвел взгляд. Он просто сказал:

— Это не твоя вина, мужик. Я не виню тебя.

По какой-то причине, это было первое из сказанного им, что я на самом деле услышал.

Казалось, что я практически слышу голос моего отца снова, говорящего что-то, что я хотел слышать каждый день, с тех пор как Лисс исчезла из нашей жизни.

Что это не была моя вина.

Что я не мог остановить это.

Правда в том, что пожар не был моей виной. Никто не смог бы добраться до моей сестры, чтобы спасти ее.

Но это…это была моя вина.

Я откинулся назад, глядя на него сверху вниз. Его голубые глаза налились кровью, мерцая красным, но он вовсе не собирался проявлять свою вампирскую сущность со мной, хоть я и сильно навредил ему. Он просто терпел.

— Это Глори, — произнес он. — Ты знаешь это, верно? Не твоя вина.

Глори. Я огляделся, но я не видел ее. Сейчас это было просто морем лиц, кричащих лиц, которым не было дела до меня или Майкла или чего-либо, кроме их собственного развлечения.

За исключением Евы, выглядевшей такой пораженной и напуганной, по другую сторону решетки. Она волновалась о нас. Слишком сильно, наверное.

— Бишоп здесь, — сказал Майкл. — Они хотят выставить его против тебя, как только я измотаю тебя. Я не могу допустить, чтобы это произошло. Я должен остаться здесь с тобой.

Только вдвоем мы сможем справиться с ним. Ты понимаешь? Мы должны встать вместе, Шейн.

Я понимал. Я был прав раньше — это был какой-то кошмар, какое-то странное заклинание, которое могло включиться в любой момент, и вещи стали бы нормальными, все было бы хорошо. Ничего из этого не было… реальным…

Потом я увидел Клэр.

Она стояла за пределами клетки, на трибуне, и Мирнин держал ее за руку, будто пытался удержать ее от превращения в полную копию Евы и побежать к клетке, но я не думаю, что она пыталась. Как и я, она была парализована, захвачена в ее ночной кошмар, и эти темные глаза смотрели на меня, видели меня, и я тоже увидел себя. Потного, избитого, дикого, злого, жестокого.

От этого меня затошнило.

Я откатился подальше от Майкла и свернулся в клубок, лицом к Клер, глядя назад. Может, это боль в моей руке, все еще мчащаяся сквозь меня, может, это, наконец, мой собственный мозг просыпается и кричит.

А может, это был вид того перепуганного выражения на ее лице. Меня даже не волновало то, что она была с Мирнином — я был рад, что с ней был кто-то для защиты. И я знал, что он защитит. Лучше бы ему это сделать. Я убил бы его, если бы он допустил, чтобы что-нибудь с ней случилось, и он знал это.

Я видел, что ее губы шептали мое имя. Шейн. Я не мог ее услышать, но я знал, как это звучало бы, насколько душераздирающе, разочаровано и напугано. Я оставлю все это позади. Я причинил ей боль, она сделала больно мне, и мы должны это исправить. Мы должны. Потому что я не мог позволить этому уничтожить людей, которых я любил.

Включая Майкла, осла. Я перевернулся на спину, тяжело дыша, и увидел, что он сидит.

Слишком бледная-чтобы-быть-нормальной кровь бежала по его подбородку и капала на его голую грудь. Без рубашки, он выглядел накаченным, но очень, очень бледным, почти призрачным. Однако, все еще Майкл.

Все еще мой друг.

Всегда оставался моим другом, даже когда я был самым большим придурком на планете.

Он смотрел на меня с неодобрением, проверяя, был ли я все еще в том другом, страшном состоянии, и я кивнул ему головой и вытер пот со лба. Я чувствовал сейчас озноб, а не жар, как это было раньше. Когда я согнул руку, боль от сломанных костей пронзила меня, как чистый раскаленный нож, отгоняя все тянущиеся призраки гнева.

— Ты не дрался, — сказал я. — Господи, мужик, я мог убить тебя.

— Не думай, что у тебя получилось бы, не надолго, — сказал он. — В любом случае, ты этого не сделал. — Он оглянулся и увидел Еву. Его улыбка была настоящей и полной радости, но была в ней примесь чего-то еще.

Чего-то почти испуганного.

— Я в порядке, Ева. Временные повреждения.

Она цеплялась за решетку, будто намеревалась пробиться внутрь одной лишь чистой яростью.

— Шейн, если ты причинишь ему боль, я убью тебя!

Я устало помахал ей рукой.