Чтение онлайн

Теперь, когда ее не стало, я похолодел от мысли о всем том риске, которому я подверг ее.

Если бы я мог всё исправить, остановить тот пожар, вытащить ее из дома, пока весь этот дым и пламя…, то я никогда бы не позволил ей снова так рисковать. Я бы защитил ее. Именно это и должен делать старший брат — защищать.

Но нет, я вел себя с ней как осел, и заснул на диване, а к тому времени, когда проснулся, доме уже горел и я не смог вытащить ее. Я не знаю, проснулась ли она. Я надеялся, что нет. Я надеялся, что она никогда не знала, никогда не чувствовала такого пронзительного страха, что испытал я, когда пытался добраться до нее.

Встряхнись, Коллинз. Лисс умерла. Мама и папа умерли. Я должен сосредоточиться на преодолении ближайших двух часов или около того, не присоединяясь к ним. Если я все сделаю правильно, я заработаю много денег: достаточно, чтобы купить выход из города, затеряться, создать новую жизнь. Забыть Клер.

Это было то, что я должен был сделать. Забыть. Забыть все.

Стало легче, когда Глориана подкралась и взяла меня за руку. Она была вампиршей, да, но она не воспринималась одной из них — я не ненавидел ее и не хотел причинить ей боль. Я хотел угодить ей, во всех отношениях… не то, чтобы она хотела что-нибудь от меня, кроме как настроить на хорошую битву. Она предпочитала клыкастых мальчиков. Как Майкл.

Просто еще одна причина ненавидеть его. Как будто я нуждался в дополнительной.

— Ты готов? — спросила она меня. — Ты станешь моим рыцарем в сияющих доспехах, Шейн, защищающим меня от всех больших, плохих люди? — Она сказала это с улыбкой, но у меня возникло ощущение, что она не имела это в виду. Она, казалось, издевалась надо мной, но я не мог сильно расстроиться из-за этого. Было в ней что-то… что-то, что в глубине души я знал, что ненавидел, но все еще не мог сопротивляться. — Потому что у нас большие планы на тебя сегодня. Ты нужен нам, чтобы заработать для нас много денег, очень быстро, и этими деньгами мы погасим часть долгов. Старых долгов тому, кому мы предпочли бы не быть должными, если ты знаешь, что я имею в виду. Тогда у Бессмертной Битвы появится новый владелец, и Василий и я будем в безопасности. И мы все сможем навсегда уехать из Морганвилля.

Она говорила мне то, что, как я знал, она не хотела, чтобы я понял, и в какой-то степени я понимал… и я знал, что что-то тут неладно. Но было уже слишком поздно для этого, для осторожности или размышления, или сопротивления.

Я ненавидел их вид, но я бы сделал все для Глорианы и она знала это.

— А теперь, — сказала она и потрепала меня по руке так же, как она бы погладила собаку по голове. — У тебя не возникнет проблем с твоим разминочным поединком, не так ли?

— С кем я дерусь?

— С твоим старым другом. Майклом.

Майкл. Я прокрутил это в моем вяло работающем мозге, и я хотел сказать нет, но я не мог заставить это слово выйти из моего рта. Вместо этого, сказал я, и я имел это в виду, — Конечно, нет проблем. — Майкл и я дрались раньше. Черт, я укладывал его на лопатки пару раз, даже с его вампирской скоростью. Я могу одолеть его.

— Я спрашиваю лишь потому, что было бы неудобно, если бы у тебя были… долгие размышления. Мы собираемся показать поединок в живую, не в записи, понимаешь. Больше волнения. Больше денег. Там будет такая же живая аудитория, как и в сети.

Для меня не имело значения, кто наблюдал или почему. — Я дерусь с вампирами, — сказала я. — Именно это я и должен делать. Не важно, кто они или кем были раньше. Верно?

— Верно, — сказала она и рассмеялась. Я старался не обращать внимания на блеснувшие клыки у нее во рту. — Мне нравятся парни, которые знают, чего они хотят, Шейн. Да, и помни… этот поединок не прекратится, пока один из вас не выполнит намеченное. Никакого милосердия.

— Никакого милосердия, — сказал я. Я почувствовал странный голод внутри, пустоту там, где раньше я был полон разными вещами.

Теперь там была лишь ненависть, пылающая и исходящая от меня, и она начала ощущаться как нечто токсичное. Что-то, что разъедало меня изнутри, порождая рак, словно черные тучи.

Но это не имело значения. Ничего из этого не имело значения, когда она открыла дверь, и я увидел клетку в середине трибуны, и людей, рассаживающихся на свои места.

— Это твое, — прошептала мне Глори. — Это все твое, Шейн. Потому что ты собираешься выиграть сегодня вечером и мы все станем свободными.

Я посмотрел на нее, внезапно уверенный что она лгала…,но было что-то странно открытое и честное в ее голубых глазах.

— Ты имеешь в виду это? — спросил я. — Свободный?

— Свободный, — повторила она. — Я обещаю тебе. После сегодняшнего вечера тебе никогда больше не придется драться снова.

Затем она повела меня по коридору и усадила в кресло, и появился Василий в его глупом наряде Дракулы, с камерами, смотрящими на меня пустыми глазами. А потом все началось, и отсчет времени был запущен.

Время битвы.

— Клиенты, — сказал Мирнин. Он кивнул в сторону людей, вылезающих из машины и направляющихся к дальней двери, безопасной двери, склада. Публика была разномастная — те, кто относились к «белым воротничкам» в Морганвилле, матери, парни из колледжа, крутые парни. Отдельная группа безумных. Там также были и вампиры, работающие на входе… Клер узнала одного из них, и сказала об этом. — Да, — согласился Мирнин. — Он был в команде Бишопа раньше. Один из тех, кто, по словам Амелии, пропал. Теперь мы знаем, где он.

Без сомнения, Василий нанял многие бывших сотрудников Бишопа в обслуживающий персонал его маленького предприятия.

— Но чего он хочет? — Спросила Ева. Она наблюдала за вереницей людей, раскошеливающихся на наличку, с озадаченным видом и легким отвращением. — Всё это ради денег?

— Миллионы долларов, что для вампира означают безопасность и стабильность, — сказал Мирнин. — И независимость. Наши друзья, которые откололись от Амелии, чтобы образовать их маленькую колонию в Блэйке, не единственные, кто хочет вырваться из Морганвилля. Друзья Бишопа и сторонники страха Амелии. За пределами этого города, они могли бы быть их собственными маленькими королями и королевами. — Как он это сказал, он показался грустным и отстраненным, как будто он рассматривал это прежде. Или делал это раньше. — В любом случае, никогда не считал, что деньги хоть сколько нибудь менее хороший мотив, чем страсть.

Вы были бы удивлены, что люди сделают ради денег, чего они не сделают ради любви.

— Мы должны пробраться туда, — сказала Ева.

— Не сомневаюсь, — согласился Мирнин. — Но они узнают тебя сразу же. Клер менее узнаваемая, и вряд ли кто-либо знает мое лицо. Я предлагаю тебе остаться здесь и…

Ева одарила его испепеляющим взглядом и сказала:

— Передай мне свою шляпу.

— Извини?

— Твоя шляпа. И твое пальто.

Мирнин бросил на нее недоверчивый взгляд и протянул их. Она потрясла их, понюхала, поморщилась, а потом надела. На Еве пальто выглядело еще больше и более неестественно, чем это было на Мирнине, а шляпа практически поглотила ее с головой. Все, что Клер могла разглядеть в ней — мелькание белого лица.