Чтение онлайн

– Мы могли бы освоить какую-нибудь профессию. Помнишь, бабушка говорила, что быть электриком или сантехником не зазорно, а почетно. Да и платят хорошо.

Чарли оглядел брата – его длинные волосы, ухо с серьгой и искусно наколотые татуировки.

– Совершенно не представляю себе, как ты будешь это делать. Ведь предстоит долго учиться, нужно будет вступать в профсоюз. Это очень нелегкая работа.

– Хочешь сказать, я лентяй?

– Нет, но ты артистическая натура. Ты всегда был больше художник, чем я. Это твое призвание. Работать с видео, с компьютером.

– Но тебе тоже это нравилось!

– Не так, как тебе. Мы все-таки разные!

Джек отвернулся. Ему не нравилось, когда Чарли напоминал ему об этом. Тогда он виделся лицом к лицу с братом в последний раз, в пору, которую он называл «Временем До» – то есть до войны. Через неделю Чарли уехал, отправившись на базу в Сан-Диего, в учебный лагерь для новобранцев. Джек просмотрел требования по программе основной физической подготовки и выяснил, что через 21 день Чарли нужно будет за две минуты приседать 40 раз и подтягиваться 30 раз, а за 28 минут пробегать 3 мили. Это было до смешного нереальным, по крайней мере так ему казалось. Но Чарли не передумал, вопреки тайным желаниям и молитвам Джека.

– Ты ведь даже не попрощался, – упрекнул Джек брата, когда тот однажды позвонил из Сан-Диего.

– Мне не дали времени даже на подготовку, – объяснил Чарли. – Я звонил, но тебя не было.

А оставить сообщение разве нельзя было?  – подумал Джек, но ничего не сказал.

Для них наступило другое время, время жить порознь. Джек больше не мог, как привык, постоянно находиться рядом со своим братом-близнецом, что раньше воспринимал как само собой разумеющееся.

Когда разговор закончился, Джек проверил список входящих звонков и убедился, что Чарли действительно звонил ему, и не один, а девять раз, именно в тот день, когда лежавший у Джека в кармане пиджака мобильный телефон не работал. По крайней мере, от этого ему полегчало. Потому что иначе Чарли бы просто ушел, ушел так далеко, как никогда не уходил раньше.

Он приезжал домой на побывку – ненадолго, – и это было почти невыносимо. Тогда он был похож на робота – обрит наголо, и колючий, стальной холод в глазах. Вскоре после этого его отправляли в Афганистан, как Джек и боялся. Но на этот раз Чарли уж постарался по-настоящему пообщаться с братом перед отбытием.

– Я так и знал, что тебя именно туда и сошлют, ведь говорил же тебе! – горестно сетовал Джек.

Какое-то мгновение Чарли молчал.

– Я тоже так думал.

– Правда?

– Угу. Не хотелось просиживать в офисе в Штатах. Если уж я это делаю, то мне действительно этого хочется.

Джека все еще страшно удивляло, что брат по доброй воле покидает дом и становится солдатом – это был поступок, прямо противоположный тому, во что, как он полагал, они оба верили.

Поскольку Чарли переводили так далеко, Джек начал изучать регионы его возможной дислокации. В этом случае Интернета было недостаточно.

Он съездил в центр города в библиотеку, расположенную в старом кирпичном здании, и, притащив оттуда кипы географических карт, разложил их перед собой. Брат находился в Азии, на другом континенте, даже дальше Африки, рядом с Красным морем, о котором Джек имел смутное представление по упоминаниям в Библии. Он вслух читал экзотические чужеземные названия – тропик Рака, Туркменистан, пролив Дарданеллы. На карте сама окрашенная в розовый цвет Исламская Республика Афганистан казалась нереальной, похожей на часть головоломки. Джек прочел, что коренное население составляют преимущественно пуштуны; что средний годовой доход на душу населения равен примерно тысяче долларов; что столица страны Кабул – самый крупный там город; и что в стране постоянно раздаются угрозы террористических актов в адрес граждан Соединенных Штатов. Он представил себе, какой опасности подвергаются там морские пехотинцы. Разница во времени между Сан-Франциско и Кабулом составляла минус одиннадцать с половиной часов. С таким же успехом его брат мог быть на Луне. Джек предпочел бы последнее.

По пути домой он нашел в машине брошюру, которую, судя по всему, оставил вербовщик Уильям. В ней, как понял Джек, подчеркивания и пометки были сделаны рукой Чарли. Он прочел первый абзац:

«Ближний Восток находится в авангарде борьбы с террористической угрозой. И морские пехотинцы поддерживают эти усилия в ходе ряда операций. Дислоцированные в регионе части регулярно обеспечивают безопасность другим родам войск и ведут боевые действия, но наряду с этим и осуществляют инструктаж, тренировку и наставничество. В Афганистане морские пехотинцы участвуют в обучении и менторской подготовке национальной армии страны. Кроме того, их могут привлекать к боевым действиям против сил повстанческой армии».

Чарли подчеркнул слова инструктаж, тренировка, наставничество, обучение и менторская подготовка . И на полях приписал: «Это для меня». А вот внимание Джека в первую очередь привлекли слова боевые действия .

Каждое утро с замиранием сердца он просматривал в газете список павших в бою. И когда, облегченно вздохнув после внимательного изучения очередного списка, Джек откладывал газету, он понимал, что где-то для кого-то каждое имя в этом списке отныне означает неизбывную, неутихающую сердечную боль до конца его дней, утрату самого близкого и дорогого существа – отца, дочери, сына или жены, – утрату, которую невозможно восполнить.

В пять часов жарким субботним вечером Чарли был в карауле. Солнце немилосердно жгло ему спину, словно вцепившись в шею раскаленной добела рукой. Он держал наперевес винтовку самой последней модели, стреляющую радиоуправляемыми, «умными» пулями, которые взрываются при соприкосновении с целью далеко за пределами обычного радиуса поражения. Подобных винтовок было немного, и каждому солдату хотелось иметь такую. Но Чарли побаивался применять ее из опасения, что она выстрелит ему в лицо. Он курил сигареты; эту привычку он приобрел через несколько дней после передислокации.

После курса основной подготовки Чарли откомандировали в провинцию Вардак, что недалеко от Кабула, – в один из самых опасных регионов в стране. По слухам, именно сюда всегда попадали новобранцы, после того как здесь сложили голову уже видавшие виды ветераны. В последнее время участились нападения на колонны автотранспорта, а также убийства государственных чиновников.

Чарли видел своими глазами, как выглядели изнуренные бойцы взвода, который демобилизовался, когда их прислали сюда на смену. Никогда в жизни ему не доводилось наблюдать у молодых людей таких посеревших лиц; выгоревшие на солнце бороды были покрыты соляными кристалликами, а в глазах – неимоверная усталость.

– Вот такими и мы будем, – сказал его новый друг Эрнесто, куривший рядом.

– Нам еще повезет, если мы тоже будем такими! – отозвался Чарли.

– Что ты имеешь в виду?

Ответ был настолько очевиден, что его не стоило и озвучивать.

Эрнесто был человеком, с которым Чарли вряд ли подружился бы в Штатах. Парень испанского происхождения, истовый католик и в свои двадцать пять лет уже отец двоих детей. На юге штата Миссури Эрнесто работал на птицефабрике, а в непосредственном окружении Чарли он был самым главным человеком. Эрнесто уже знал, что к чему, поэтому присматривал за Чарли, когда они карабкались по гористым склонам. Новый знакомый даже подарил Чарли медаль Святого Христофора [6] . Чарли толком не знал, что она символизирует, но был признателен за подарок и всегда ее носил.

Во время караула, как в этот раз, Эрнесто рассказывал о своей семье, особенно о жене.

– Уж и не знаю, дождется ли она меня, если я здесь надолго застряну, – говорил он Чарли, которого это шокировало, хотя он и старался не показывать виду.

– Но почему нет? А как же дети?

– Она страстная штучка, старик. Ты же видел ее фото. Она найдет еще кого-нибудь, кто и о детях позаботится. Может, она вообще не верит в то, что я вернусь.

И пока Чарли это обдумывал, Эрнесто пристально его разглядывал.

– А как у тебя с этим? Девушка есть?

– Ага. Ее Ханной зовут. Правда, не знаю, как она ко мне теперь относится. Мы с ней крупно повздорили из-за моего ухода в армию.

– Она была против?

– Не-е! Просто нашла мои документы еще до того, как я успел ей рассказать. И сочла это предательством, что-то вроде того.

Эрнесто сокрушенно покачал головой. Чарли продолжал:

– Моя мать тоже вся испереживалась. Она у меня историю преподает, так что мне пришлось выслушать все об участии США в войне на Ближнем Востоке, и о коррупции военных, и о том, что эта война – просто пародия, а я полный простофиля; и так далее, и тому подобное…