Чтение онлайн

Ранет вздрогнула и тупо попыталась притвориться, что ничего не слышит, продолжая разглядывать передатчик Мар-Сена.

– Как видишь, секреты есть у каждого участника экспедиции, – сказал акеми, пряча передатчик.

Ранет не ответила. Мар-Сен покинул грузовой отсек. Если бы не прерыватели, установленные родителями Саломеи и Ранет, чтобы спрятать от охранных систем Аришу, агенту Лок-Кли пришлось бы ломать голову, как спрятать передатчик, а так… «Вот только что ищет Лок-Кли на перевалочных станциях?» – гадал Мар-Сен. В историю о том, что скандальный монополист готов платить продажному акеми за кражу технологий, используемых на перевалочных базах, верилось с трудом. Проще было выкрасть информацию непосредственно из Института всемирной иерархии, чем пускаться во все тяжкие, связавшись с экспедицией. «Да и зачем эти данные Лок-Кли? Он что, собрался строить собственные базы? – Мар-Сен хмуро улыбнулся. – Нет, здесь что-то другое».

Согласно договору, акеми надлежало выйти на связь с представителем Лок-Кли по имени Нед в день, когда экспедиция доберется до первой перевалочной базы. Защитные поля базы будут отключены, чтобы не вызвать перегрузки, взаимодействуя с автономными нейронными сетями мобильной экспедиционной платформы. Именно в этот временной промежуток и должен был состояться сеанс связи.

Мар-Сен дожидался этого дня почти неделю. Станция была первой в долгом списке перевалочных центров, протянувшихся на пути к сердцу Великого ледника. Нейронные сети работали исправно, но необходимо было провести полную проверку, потому что дорога до следующего центра займет почти месяц. Ученые шутили, что экспедиция начнется на втором этапе, а сейчас это лишь предварительная проверка оборудования. Что касается самих ученых, оказавшихся в замкнутом пространстве вдали от привычной КвазаРазмерности, то, согласно заверениям специалистов, последствия станут заметны на второй-третий месяц экспедиции. По этому поводу ученые тоже отпускали ряд шуток. Одной из самых распространенных была история о том, что главная цель экспедиции не изучение Ледника, а проведение психологического анализа поведения человека вне жилых комплексов.

– Когда кто-то в последний раз выбирался на свет божий? – спрашивали друг друга ученые. – Тысячу лет назад? Две тысячи лет?

Мар-Сен не принимал участия в этих разговорах – наблюдал со стороны и думал, что коренному жителю Квазара не место среди ученых, увязших в материальной Размерности. Впрочем, у каждого неудобства есть своя цена. Единицы Влияния, которые платил Мар-Сену скандальный монополист, окупали любые трудности, а обещанные бонусные суммы, в случае удачного завершения задания, могли подкупить любого… Думая о бонусах, акеми всегда улыбался. Вот только узнать бы еще, что конкретно от него требуется.

За первую неделю экспедиции он изучил все доступные технические тонкости строения перевалочных баз, пытаясь вычислить интересы Лок-Кли. Голова болела, но приблизиться к решению вопроса не удалось. Оставалось ждать сеанса связи и терпеть нескончаемую болтовню ученых Размерности.

Незадолго до прибытия основные нейронные образы перестроились на вещание окружающей среды, и ученые видели, как приближается пологое, завалившееся на бок строение. Кривизна была не дефектом, а расчетом механических автоматов, решивших, что такой дизайн более приемлем для окружающей среды и особенностей ландшафта. «Какого ландшафта?» – думал Мар-Сен, теряясь и чувствуя дискомфорт от вида уходивших за горизонт ледяных пустынь, а интерактивные программы продолжали представление первой перевалочной базы.

Нейронная защита отключилась, и мобильная станция экспедиции заползла в открывшиеся невысокие ворота, едва не зацепив перекрытия. Ученые засуетились. Мар-Сен неловко подыгрывал им, надеясь, что в суете удастся выгадать время и выйти на связь с представителем Лок-Кли.

– А здесь есть другие люди? – спрашивала Ариша дедушку и бабушку. – А мы сможем отсюда связаться с Лафином и сказать, что у нас все хорошо? Он говорил, что будет переживать за нас…

Вопросы казались бесконечными, и Мар-Сен, узнав в последние дни историю девочки и ее семьи, думал, что никогда не решится обратиться в Репродукционный центр, чтобы стать отцом. Разве что встретится достойная женщина, да и то слишком хлопотно… Мар-Сен услышал смех ученых и глупо засмеялся за компанию. Все смотрели на Аришу, и акеми решил, что причиной смеха стала шутка девочки. Мар-Сен старался держаться в последних рядах ученых. Первые ушли проверить работоспособность базы. Вторые суетились, готовясь покинуть тесное пространство мобильной станции. Мар-Сен выгадал удобный момент, отстал от общей группы и, закрывшись в пустой каюте, вышел на связь с представителем Лок-Кли.

– А я уж подумал, что тебя вычислили и вышвырнули на холод Великого ледника, – сухо сказал Нед.

Мар-Сен не понял, шутка это или нет. После недельного общения с учеными Размерности все вообще казалось каким-то призрачным, подменяющим привычные восприятия. Чужой мир. Чужие шутки.

– У тебя мозги замерзли? – хрипло спросил Нед, отреагировав на озадаченное молчание акеми.

Где-то далеко снова громыхнул смех ученых.

– Что у вас там происходит? – насторожился представитель Лок-Кли.

Мар-Сен качнул головой.

– И что это значит? – скривился Нед. – Я что, похож на нейропата, который может читать мысли?

Мар-Сен снова качнул головой. Нед выругался, нелицеприятно высказавшись обо всех акеми, и начал объяснять, как модифицировать передатчик в поисковую систему резонансных отклонений. Никогда прежде Мар-Сен не слышал о подобных поисковых системах в Размерности. Одно дело – иметь возможность определить резонансные отклонения в трехмерном времени Квазара – это могут быть неофициальные разработки резонансных инженеров, ошибки ежедневных обновлений – с последними Мар-Сен лично сталкивался несколько раз, – но что искать в линейном времени Размерности, где существует всего один резонанс? Есть, конечно, теория, предполагающая возможность путешествий во времени, но все это давно признано архаизмом – фантазией человечества, родившейся во времена, когда Подпространство только изучалось.

Эхо прошлого будоражило умы. Ученые гадали: а есть ли эхо будущего? Одна из теорий предполагала замкнутый круг бытия, согласно которому настоящее стремится в будущее, а будущее замыкает петлю и догоняет Прошлое. Другие ученые рассматривали вариант существования высшей силы, построившей для человечества двухуровневый мир как испытательный лагерь: людям следует родиться в материальном мире, развиться и эволюционировать, перейдя в мир энергии, доказав свою состоятельность и способность к дальнейшему развитию после того, как создатели заберут человечество, явив третий уровень реальности.

Еще одна теория, родившаяся в умах ученых многим позже, когда Подпространство изучили вдоль и поперек, рассматривала двухуровневую реальность сформировавшейся к тому времени КвазаРазмерности, как простейшую систему, обеспечивающую необходимой энергией более сложный механизм жизни, где существуют иные законы и порядки. Изученный мир КвазаРазмерности ограничен существованием двух субстанций: энергия и материя, которые взаимодействуют, высвобождая колоссальное количество энергии, необходимое для функционирования чего-то большего, сложного, непостижимого на данном уровне существования. Согласно этой теории доступная пониманию Вселенная рассматривалась крошечным элементом, «атомом» в гигантском строении многоклеточного дома жизни.

Теория была призрачной и больше напоминала одно из канувших в небытие религиозных учений, где понимание дома жизни приравнивалось к поискам Бога в прошлом. Ученые акеми – алхимики современного мира, – ссылаясь на дом жизни, стали выдвигать теорию о неизбежном вознесении человечества и отказе от материальности, доказывая, что Квазар – это единственно возможный путь развития, предвещая в недалеком будущем рождение новых существ, которые придут на смену нынешнему главенствующему виду на планете. Дети Квазара предполагались как живые существа, сохранившие свойственное людям восприятие реальности, но утратившие неразрывную связь с материальным миром, диктуемую наличием биологических оболочек. Дети Квазара должны были рождаться непосредственно в трехмерном времени Подпространства.

Идея Детей Квазара вспыхнула и угасла, как и большинство алхимических проектов акеми. Впрочем, не избежала этой судьбы и теория дома жизни, теряя популярность от поколения к поколению. Второе дыхание в умирающие проекты вдохнула находка в ремонтных полостях жилого комплекса Galeus longirostris, сделанная инженерами Размерности совместно с акеми и учеными Энрофы – единственный союз непримиримых соперников за всю историю КвазаРазмерности.

Находка была названа «послание прошлого, оставленное потомками далекого будущего». Ходили слухи, что кто-то тысячи лет назад, живший в доквазаровую эпоху, предупреждал мир настоящего о грядущих бедах, о которых он узнал от очевидца. Послание предполагало возможность путешествий во времени и вызвало настоящий переполох в научных кругах, возродив забытые истории о замкнутом круге существования изученной реальности, согласно которому настоящее, оставляя эхо прошлого, стремится в будущее, которое, заканчивая круг, догоняет Прошлое. Только на этот раз понятие круга времени изменили, учитывая двухуровневую реальность, наличие миров энергии и материи, взаимодействие которых осуществляется посредством пересечения линейности времени материального мира с трехмерным временем Подпространства, в результате которого каждое мгновение выделяется необходимая для существования Вселенной энергия.