Чтение онлайн

– Сарс появился, чтобы спасти нас.

– А если нет?

– Что?

– Я прочитала мысли Мар-Сена. Там нет ничего о теракте. А мысли Сарса… Они не похожи на мысли живого существа. Скорее, что-то холодное и липкое. Как если бы я попыталась заглянуть в мысли… – взгляд Ариши зацепился за механического жука. – В мысли вон той восьминогой машины.

– Ты не должна читать чужие мысли, – забеспокоилась Идола. – Мы же говорили тебе, что если ты не будешь контролировать свои способности нейропата, то они начнут выжигать твои чувства.

– Я не могу это контролировать, когда мне страшно. А Сарс пугает меня. Все эти странные существа пугают.

– Ты не должна читать чужие мысли! – повторила Идола, повышая голос.

– Ты не слушаешь меня! – топнула ногой Ариша. – Мама меня слушала, а ты…

– Мамы сейчас здесь нет!

Игровой проект «Фивы». Повозка торговца по имени Эзоп неспешно ползла по пыльной дороге, направляясь в город. Теплый ветер колыхал бесконечные пшеничные поля. Со дня начала игры минуло три ночи, но Саломее казалось, что она здесь как минимум месяц. Изменения, внесенные в точку сборки игрового персонажа, подменяли настоящие воспоминания, затягивая реальность туманной дымкой.

Саломея ехала на одной повозке с Эзопом. Торговец рассказывал легенду о своей семье, детях. Все это было вымыслом, но разговор нравился Саломее. Она вспоминала собственную дочь, выжидала момент, когда торговец сделает паузу, чтобы она могла взять слово, но… Саломея не знала, что происходит, но каждый раз, когда она пыталась заговорить об Арише, точка сборки персонажа начинала сбоить, подменяя основные воспоминания. Согласно игровой легенде, у Саломеи не было ни детей, ни бывшего мужа хранителя, а значит, и говорить об этом во время игрового процесса не стоило. И чем больше упрямилась Саломея, тем бледнее становились воспоминания. Мать забывала своего ребенка.

Несколько раз Саломея порывалась закончить игровой процесс – дождаться, когда начнется ночь, и система, отправив игроков в комнаты личных достижений, предоставит возможность выхода. Но каждый раз, ближе к вечеру, все как-то забывалось, становилось менее острым, и Саломея решала остаться еще на один день, затем еще на один, и еще… Как-то раз она поймала себя на мысли, что начинает воспринимать игровой процесс как реальную жизнь. Факты и вымысел смешались, и Саломея, запаниковав, решила, что в эту ночь точно покинет игру. Желание было четким, ясным, легко читаемым для основных адаптивных протоколов.

Анализ проблемы и принятие решения заняли долю секунды, явив на свет новый несуществующий образ, целью которого было убедить игрока оставаться в игре. Главным критерием в принятии адаптивными алгоритмами подобного решения был приобретенный Саломеей ключ игрока. Выбери она востребованный персонаж, и система не стала бы мешать игроку покинуть игру, но танцовщицы в игре были редкостью, если не считать имитаций, которых без специального допуска невозможно отличить от настоящих образов игроков. Но театр Торсия не пользовался спросом – так было всегда, и адаптивные алгоритмы давно пытались сбалансировать востребованность игровых ключей. Так, чтобы удержать в игре Саломею, на свет появилась имитация по имени Криста.

Женщина в дорогом черном платье стояла на обочине пыльной дороги – единственная на окраине золотого пшеничного поля, за которым виднелись далекие и манящие шпили города. Торговец остановил повозку и заговорил с незнакомкой, предлагая подвести ее до Фив в обмен на разговоры и немного обаяния. Речи его казались Саломее приторными до отвращения, но незнакомка принимала их с радостью.

– Я Криста, – представилась имитация, забираясь на загруженную товаром повозку рядом с Саломеей.

Новая знакомая вела себя сдержанно, но и в то же время задорно, оживляя разговор, заставляя всех, кто был рядом, рассказывать свои истории… Отмалчивалась лишь Саломея, все больше уверяясь, что этот вечер станет последним в игровом мире. Какое-то время Криста, казалось, и не замечает ее, но потом, слово за слово, завоевала доверие, втянула в доверительный разговор, заставив признаться в страхах забыть Аришу.

– У меня в КвазаРазмерности тоже осталась дочь, – сказала Криста. – Я в первые игровые дни, когда процесс начал захватывать меня, тоже боялась, что воспоминания о дочери сотрутся, но… – Криста выдержала паузу, заглядывая Саломее в глаза. Со стороны это добавляло имитации человечности, но в действительности было необходимо, чтобы получить от основных адаптивных алгоритмов обновленные указания ведения диалога. – Я не хочу распространяться, почему не могу покинуть «Фивы», но могу дать тебе пару советов, как не потерять связь с реальностью.

– И как? – спросила Саломея, потому что Криста молчала, ожидая вопроса.

– Для начала не сопротивляйся легенде, установленной в точку сборки персонажа, – сказала имитация, выдающая себя за игрока. – Основные программы адаптации настроены так, что чем больше ты сопротивляешься, тем активнее они разрывают твою связь с реальностью.

– Но если я перестану сопротивляться, то забуду Аришу.

– Ты не должна сопротивляться только во время игрового дня. Ночью, когда игрок попадает в комнату личных достижений, система не контролирует его точку сборки. Ты можешь оставить там кучу напоминаний, среди которых будет заметка о твоей дочери. Никто ведь не торопит нас покидать КЛД. Так что можно каждый день тратить какое-то время на архивацию воспоминаний. Представь, сколько заметок у тебя наберется спустя месяц! Ты можешь заканчивать игровой день и сохранять основные цели и задачи, а после вспоминать дочь, сохраняя это наряду с обычными игровыми процессами.

– Никогда не думала, что в КЛД не действуют протоколы игровой точки борки, – призналась Саломея.

– Ты не изучала правила перед тем, как купить ключ игрока?

– Изучала, но, вероятно, не совсем то, что нужно.

– Как же ты выбрала ключ актрисы Торсия?

– Долгая история.

– И все же? – Криста впилась в Саломею взглядом, получив от адаптивных алгоритмов указание выведать причины выбора. – Что повлияло на твое решение? Любишь театр или просто хотела попробовать что-то новое?

– Один друг сказал, что так можно заработать, – призналась Саломея, считая имитацию своим первым другом в игре. – Не то чтобы у меня не было достойной работы и перспектив, просто… – Саломея замолчала, ожидая, что сейчас протоколы ТС начнут затирать воспоминания, но этого не случилось.

Адаптивные алгоритмы хотели знать детали выбора. Они вели Кристу, заставляя вытягивать из Саломеи необходимую информацию. Даже воспоминания об Арише – и те стали ненадолго ясными и доступными, когда система поняла, что это напрямую связано с тем, что Саломея оказалась в игре. Ограничения точки сборки перестали действовать, но как только Саломея рассказала о планах Арк-Ми стать демоном, как только система подняла недавние архивы, отыскав союзника Саломеи, который уже покинул игровое пространство «Фив», то ограничения вернулись на место. Адаптивные алгоритмы усилили уровень защиты и запустили полную проверку уязвимости в соответствии с озвученными Саломеей недостатками. На выполнение операции в фоновом режиме требовалось восемнадцать перезагрузок, плюс пара циклов на создание отчета, который будет отправлен на совет разработчиков «Фив». Все остальное зависит только от создателей и человеческого фактора, на который не могли повлиять адаптивные игровые алгоритмы.

Ни о чем этом Саломея не думала, относясь к Кристе как к другу. Особенно женщины сблизились после того, как Криста сообщила, что тоже хочет стать артистом и направляется в город, чтобы попасть в театр Торсия.

– Только мной движет не жажда заработка, – сказала Криста. – Для меня это просто игра: постановка цели, поиск способов решения, процесс и результат. Думаю, если ты хочешь чего-то добиться, то должна воспринимать игровой процесс так же.

Саломея не спорила. Особенно когда они прибыли в шумный, бурлящий город. Торговец Эзоп сделал им несколько щедрых предложений, пытаясь сохранить девушек в караване, но, получив отказ, попрощался, продолжив выбранный игрой процесс.