Чтение онлайн

***

Где-то в одном им миров…

Дарья

Начало нового дня я встретила уже будучи на ногах и готовой к выходу. Идти в неизвестность, было откровенно страшно, но я старалась поменьше думать об этом. Прихватив с собой лишь самое необходимое, что, по моему мнению, могло бы понадобиться в пути, покинула безопасный и теплый уголок, которым стала для меня деревенская баня, и зашагала вперед по дороге ведущей из поселения.

К тому, что идти, возможно, придется долго, я себя настроила еще со вчера, но вот привыкнуть к необыкновенной тишине, царящей вокруг, никак не получалось. А еще атмосфера… она была какой-то странной. Ощущение было таким, словно я иду через одно нескончаемое кладбище.

Передернувшись всем телом от пришедшей на ум мысли, и в очередной раз попеняв на собственное чересчур богатое воображение, зашагала быстрее. При этом старалась больше смотреть по сторонам, чтобы в голову опять не полезло всякое жуткое.

Довольно узкая деревенская дорога скоро закончилась и перешла в другую, более широкую, на которой без труда разъехалась бы пара телег. Кажется, такие вот наезженные, грунтовые дороги в старину назывались трактами, если я, конечно, ничего не путаю.

Идти по такому вот тракту, несмотря на то, что тот был присыпан снегом и имел явные свидетельства того, что по нему уже довольно долго никто не ездил, оказалось довольно удобно. В отличие от то же проселочной дороги — тракт был значительно ровнее и практически не имел ни ярко выраженных колдобин, ни глубоких ям. А те небольшие, что были, просто засыпало снегом.

Шагая вперед и радуясь тому, что теперь у меня есть теплая одежда, благодаря которой я не мерзла совершенно (несмотря на легкий морозец), внимательно и с затаенной надеждой вглядывалась вперед: а ну как увижу дым!.. Но ничего подобного разглядеть не удавалось. Свидетельств того, что поблизости есть хоть кто-то живой, не имелось никаких. По-прежнему не было видно и птиц, несмотря на то, что я нет-нет, да посматривала на белесые небеса, в попытке разглядеть в них хоть какую-нибудь пернатую живность. И именно это обстоятельство беспокоило больше всего. Если отсутствие людей и зверей еще хоть как-то можно было объяснить, то вот птиц…

"Так, не думать об этом!", — вслух приказала я самой себе и прибавила шагу. — Твоя задача не строить предположения: что тут да как, а идти вперед. Главное найти жилье и людей, а там и все странности прояснятся.

Вот так, то подбадривая саму себя, то ругая за мнительность и глупые страшилки, которые сама же себе и напридумывала, я продвигалась вперед. Остановок почти не делала, а когда сильно уставала, просто замедляла шаг.

Оставаться на длительное время на одном месте, без какого-нибудь укрытия, было как-то страшновато. Я, конечно, понимала, что страх этот иррациональный, потому как укрываться тут было не от кого, но мне все равно было не по себе, а потому, чуть-чуть передохнув, вновь продолжала идти. Двигаться как-то было легче, чем стоять и слушать мертвую тишину. А так я хотя бы слышала хруст снега под своими ногами и собственное дыхание. Была даже мысль, начать что-нибудь напевать себе под нос, но, посомневавшись (а стоит ли), решила пока с этим повременить. Вот когда совсем отчаюсь, или же одиноко станет, вот тогда и буду отвлекать себя песнями.

К тому времени, когда, как мне показалось, световой день пошел на убыль, я все так же шагала вперед. Хотя, вернее будет сказать: ползла. Силы мои были на исходе, а еще я начала-таки мерзнуть. Возможно стало холодать, потому как вечерело, а быть может все дело было в голоде, который стал настолько сильным, что даже вода перестала помогать. А еще я стала ловить себя на том, что периодически посматриваю на стоящие по обеим сторонам от тракта заснеженные деревья. Я когда-то слышала, а может читала (не помню точно), что коренные американцы употребляли в пищу кору сосен и других лесных исполинов. Что та, вроде как, очень питательная и даже витамины в ней есть. Однако я, видимо, пока еще не дошла до того состояния, чтобы попытаться отколупать кусочек от ближайшего из деревьев и начать его жевать. Но если безвыходная ситуация, в которой я оказалась, не получит разрешения в виде встречи с местным населением, то видимо придется уподобиться тем самым коренным американцем и узнать какова же на вкус древесная кора.

Дом, а вернее сказать избушка, была обнаружена мной уже когда практически полностью стемнело. К тому времени я успела потерять всякую надежду, что эту ночь удастся провести под крышей, и готовилась к ночевке под открытым небом. Я даже дров насобирала и теперь лишь искала место, где можно устроиться, когда на ту самую избушку и вышла.

Обрадовавшись, рванула вперед, бросив хворост у входа, а на небольшое крылечко едва ли не птицей взлетела. Вот только увидев приоткрытую дверь, ощутила что вся моя радость стремительно улетучивается, ибо какой нормальный хозяин оставит открытым собственный дом? Зима ведь на дворе, а не жаркое лето!

Постояв в раздумье на пороге, я все же взялась за ручку и потянула дверь на себя. Та открылась с неприятным скрипом, резанувшим по ушам, и мне пришлось буквально заставить себя войти внутрь.

А стоило войти, замерла на месте. В избушке ожидаемо оказалось темно, потому как снаружи уже практически не было видно ни зги, так что мне ничего не оставалось, как скинуть свой походный мешок на пол и зарыться в него в поисках огнива.

Искомое, к счастью, нашлось быстро: как, собственно, и то, что можно было бы поджечь. Я ведь не знала, удастся ли мне добраться до другого поселения за один световой день, а потому подготовилась, на случай если придется заночевать на улице. И вот теперь была нескончаемо рада собственной предусмотрительности. У меня появился огонь, который, в свою очередь, позволил осмотреться, чтобы понять, куда же я попала…

А попала я, похоже, не то в дом травника-целителя, не то алхимика, если судить по подвешенным под самый потолок пучкам каким-то трав (сейчас заиндевелых), всевозможным склянкам (что стояли на самодельных полках по обеим сторонам небольшой, судя по виду, комнатки) и грубо-сколоченному столу, заставленному какими-то колбами, ступками и прочими приспособлениями для приготовления микстур и отваров.

Оторвавшись от рассматривания всего этого добра, вновь обратила свой взор на помещение в котором находилась, вот только рассмотреть его полностью мне не удалось — помешала занавеска, что раздела комнату на две части. Надо полагать, хозяин дома так сделал, чтобы поделить свое жилище на зоны: рабочую (с теми самым склянками и прочим алхимическим скарбом) и жилую, которая сейчас была скрыта от меня той самой занавеской.

Не без опаски я двинулась вперед и осторожно отогнула кусок ткани, который захрустел под моими пальцами, как бывает с бельем после стирки, которое хозяйки вывешивают сушиться на улицу в зимнее время.

Проскользнув в образовавшееся пространство, коротко огляделась, да так и замерла на месте, глядя на закоченевшую фигуру хозяина дома, сидящего на стуле с высокой спинкой, что стоял возле деревянного стола.

Это был уже глубокий старик, и внешне он скорее напоминал одну из восковых фигур, что можно увидеть в музее, нежели реального, пусть уже и умершего человека. Тело мужчины, в отличие от всего, что находилось в доме, не покрывала изморозь, что показалось странным. Но еще больше удивило то, что даже после смерти, тело хозяина дома сохранило ту же позу, в которой тот пребывал, пока был жив. Ведь по идее тело старика должно было упасть на пол в тот момент, как его покинула жизнь. Однако этого почему-то не произошло.

С трудом отведя взгляд от самого умершего, посмотрела на стол, где лежала раскрытой то ли книга, то ли какая-то рукопись, на которой возлежали безвольные руки старца. Рядом с его правой кистью, я увидела перо и чернильницу, из чего сделала вывод, что тот делал какую-то запись, в тот момент, когда его настигла смерть. И вот эта-та самая книга-рукопись, стала объектом моего интереса. Я подумала, что этот алхимик, травник, или кем там был хозяин данной избушки, мог записать какую-то важную информацию. Например о том, что произошло в соседней с ним деревушке, где вымерзло абсолютно все. Хотя, кого я обманываю? Этого старика, похоже, постигла схожая участь. Ведь тут все выглядело точно так же, как и в доме старосты, где мне довелось побывать не единожды. И потом, даже если предположить, что мужчина что-то успел записать в своей рукописи, то я все равно не пойму, что. Местной письменности я не знала. Вот если бы удалось встретить здесь кого живого, то, может, и получилось бы с ним поговорить. Ведь понимала же я как-то того оборотня и мага, что напали на меня, а они оба были выходцами из другого мира и вряд ли знали русский язык. Посему можно было надеяться, что при попадании в другие реальности, у меня будет возможность наладить контакт с аборигенами. А вот читать и писать на их языках, выйдет только если смогу выучить новую для меня письменность.

Однако несмотря на уверенность в том, что вряд ли пойму ту информацию, что содержалась в книге-рукописи, принадлежащей хозяину дома, я все же решила в нее заглянуть. А потому, обойдя стол так, чтобы оказаться напротив его тела, а не рядом, ухватила за краешек интересуемый предмет и потянула тот на себя.

Книга поддалась с трудом, словно примерзла к деревянной поверхности. Вдобавок она оказалась очень тяжелой, так что мне пришлось приложить усилия, чтобы подтащить ту к себе. Задачу так же не облегчало обстоятельство, что рукопись к столу прижимали руки мертвеца.