Чтение онлайн

Ни одно, даже самое малое здешнее преступление не останется безнаказанным.

Но это будет потом, а сейчас, как радиоактивная инъекция в измученный болезнью организм, как выстрел убийственными для опухоли гамма-частицами, как погружение в живую плоть хирургического скальпеля, вскрывающего очаг патологии — атака Команды Смерти.

Новое нажатие клавиши на сенсорной панели.

Охранники обнаружили, что их рации передают и принимают лишь невнятный хаотичный треск.

Вахтер с возрастающей тревогой забарабанил пальцами по трубке, затем по рычажку замолчавшего телефонного аппарата.

Один из сторожей, непрерывно паля из автомата, стал пятиться, убираясь в сторону от стремительно надвигающейся, судя по звуку, но все еще невидимой в темноте машины.

Пора, решил Стас.

Новое нажатие клавиши, и на мониторе управляющего компьютера развернулось большое, в пол-экрана, окно.

Панель управления бортовым оружием.

Он ткнул пальцем в нужный сенсорный блок.

С несильным жужжащим звуком, едва пробивающимся сквозь вой форсированного двигателя, в бортах «Фольксвагена», справа и слева над передними крыльями, открылись отверстия, из которых тут же высунулись, целясь вперед и вбок, короткие толстые трубки.

Он сразу коснулся соседней блок-клавиши — раз, второй. А потом, подумав долю секунды, и третий.

С приглушенными хлопками из трубок, один за другим, стали вылетать округлые продолговатые предметы, смахивающие со стороны на крупные куриные яйца, только ярко-розового цвета.

Пронесясь по дуге вперед, «яйца», угодив в асфальт в районе проходной, лопнули с глухим треском, напоминающим разрывы, высоко в ночном небе, праздничного фейерверка. Тотчас же на месте разрывов вспухли плотные облачка розоватого тумана.

Быстро расширяясь, облачка слились друг с другом, образовав толстую, пучащуюся розовыми клубами, дымную «колбасу».

Трое автоматчиков сразу же сгинули в ее непроглядном чреве — беззвучно и бесследно. Четвертый попытался убежать, хотя не очень-то, наверное, видел в темноте и тем более понимал, от чего убегает.

Но еле заметный ток воздуха отделил от «колбасы» одинокий, быстро редеющий клок тумана.

Ноги охранника, двигаясь в неуверенном пока еще беге, без всякого труда рассекли этот клок, рассеяв его в еле заметную дымку. Через секунду они подкосились, перестав слушаться своего хозяина.

Через мгновение ему отказало и собственное сознание, ускользнувшее невесомой тенью в бесчувственный сон.

Стена проходной стремительно надвигалась, вырастая в ветровом стекле.

Стас убрал ногу с педали газа и напрягся в ожидании удара.

В следующее мгновение фургон с грохотом врезался в стену.

Капитан к этому времени двигался вдоль берега быстрой, но бесшумной рысцой, преодолел уже большую часть расстояния до памятной дыры в заводском заборе.

Наверное, он все же потерял бдительность или, вернее, слишком увлекся планированием следующих шагов — как собственных, так и своих подчиненных.

Засаду можно было бы засечь заранее, если чуть больше внимания уделять картинке, высвеченной на линзах очков, закрывающих сейчас всю верхнюю часть его лицо.

Но он не сделал этого. Точнее, сделал не вовремя и поэтому, когда чахлые кустики впереди, прикрывающие незаметное понижение берега, вдруг ожили, часто затряслись, осветились на экране яркими звуковыми вспышками, у него уже не было физической возможности адекватно среагировать.

Что-то с силой ударило его по ногам, в грудь, в живот, в плечи.

Воздух вокруг наполнился многоголосыми басовитыми стонами.

Дыхание перехватило от боли. Мышцы непроизвольно напряглись, рефлекторно пытаясь удержать равновесие тела. И лишь многолетняя тренированность, развившая новые связи между корой и подкоркой, подсказала его подсознанию, принявшему управление на себя, что надо, напротив, расслабиться и позволить бьющим в тело пулям сделать свое дело.

Кинетическая энергия нескольких десятков почти одновременных ударов отбросила его назад.

Он упал на спину. Невысокая кочка укрыла его от хлещущих в воздухе свинцовых струй.

Еще несколько секунд он не мог ни дышать, ни двигаться. Больно. Чудовищно больно. Но потом инстинкт самосохранения — в конечном счете, главное оружие любого бойца, попавшего в переделку, — заставил его шевелиться.

Одна из очередей угодила в живот, в район солнечного сплетения. К счастью, одежда оперативников организации, работающих на задании, была не просто одеждой, а спецэкипировкой, произведенной с использованием новейших разработок оборонных НИИ.

Ни одна из пуль, разумеется, не пробила одежду, но все же их суммарное кинетическое воздействие было слишком разрушительным.

Серый вечерний туман быстро чернел — должно быть, головной мозг уже начал испытывать кислородное голодание.

Но лежать вот так неподвижно, ожидая, пока кто-то подойдет и добьет выстрелами в упор, он себе позволить не мог. В конце концов, его спецодеяние, даже пуленепробиваемое — отнюдь не скафандр, закрывающий герметично все тело. Достаточно будет одной пули в голову, точнее, в лицо, лишь частично защищенное очками, чтобы навсегда поставить крест на командире одного из самых эффективных подразделений организации.

Эффективность — вот ключевое понятие в оценке их работы. Даже умирая, лишаясь последних жизненных сил, боец организации способен проявить безупречную эффективность — передать своим добытую крупицу информации, сделать последний выстрел, может быть, решающий, способный изменить весь ход операции, или дернуть за гранатное кольцо, забирая с собой напоследок несколько врагов.

А он ведь не умирает.

Он просто находится в шоке.

Нужно повернуться — это было его первым осознанным побуждением.

Почему?

Трудно сказать. Что-то упиралось в спину, давило — сильно, до боли.

Вот оно что! Автомат. Секретная конструкция, известная под ничего не говорящим обозначением «изделие-13», сверхскорострельная машинка кинжального боя…

Автомат висел за спиной, когда его подстрелили.

Впрочем, конечно, не подстрелили, а просто оглушили — прошлись по телу двумя-тремя отбойными молотками.

Значит, его побуждение было правильным.