Чтение онлайн

Впрочем, неизвестной эта причина была только для нас. Она-то сама понимала, что происходит и, как мне казалось, принимала свою участь как крест, который надо пронести до близкой уже последней вершины.

Мне все это не нравилось. Сильно не нравилось.

Кем бы она ни была, загонять человека в такое положение — неправильно. Совершенно неправильно.

Здесь не то, что попахивало, здесь буквально смердело злом. И этот запах, я уверен, чувствовали и Капитан со Стасом.

Но они не видели глаза Лизы. Не видели ее лицо.

— Малыш, тебе нужно заснуть.

Я перевел взгляд к столу. Капитан глядел на меня с беспокойством, как заботливый отец на заболевшего сына.

Откуда во мне эта вспышка раздражения? Черт! Я не должен забывать, что мы одна команда. И делаем одно дело.

С большим трудом я обуздал свои чувства.

— Я знаю, Капитан, но что-то не спится.

— Постарайся заснуть. Завтра ты должен быть в форме.

Я послушно кивнул.

— Да, конечно.

Стас оторвался от ноутбука, на экране которого мерцали какие-то пронумерованные списки.

— Малыш…

Взгляд осторожный, сочувствующий, словно разговаривает с больным.

С немалым трудом я подавил новую вспышку раздражения.

— Что, Стас? Говори. Старческое слабоумие пока еще меня не коснулось. Юридически я все еще дееспособен.

Он широко ухмыльнулся, но глаза его не смеялись. В них была та же обеспокоенность, что и в глазах Капитана.

— Малыш, мне не совсем понятно, что случилось там, на крыше в последний момент. Из перехвата я понял, что вас все-таки нагнали. Даже стали стрелять… Что произошло потом.

Рассказывать именно это мне совсем не хотелось. Уж лучше бы я лежал с закрытыми глазами. Авось объяснения сами собой отложились бы на неопределенное время. А там уж что-нибудь бы да произошло, что изменило бы точку зрения моих товарищей.

Они ведь не видели ее глаза, напомнил я себе. Они не могут заглянуть за личину голых фактов.

Но их взгляды были направлены на меня. Я не мог молчать.

— Меч, — сказал я.

Мне очень хотелось, чтобы они удовлетворились таким коротким ответом. Похоже, именно это и произошло. Они переглянулись, а потом Капитан, который все видел и понимал, ободряюще кивнул мне.

— Отдыхай, Малыш. Восстанавливай силы.

Напряжение, сковывающее меня железными кандалами, бесследно исчезло. Я почувствовал, что падаю в сон.

И Капитан, и Стас, конечно же, не будут делать поспешных выводов. Несмотря на то, что вечер выдался на редкость насыщенным, информации у нас все еще слишком мало, чтобы выстраивать хоть сколько-нибудь серьезные умозаключения.

Засыпая, я услышал сложное мелодичное созвучие — сигнал прямой связи с Центром.

Я понял, что это был сон — один из тех, когда спишь и знаешь, что выпал из твердой реальности и находишься в сновидении.

Мы сидели в кабинете генерала, таком же, как всегда — знакомом до мелочей. Собственно говоря, никаких мелочей, никаких запоминающихся деталей в кабинете не было. Ничего, на чем можно было бы остановить взгляд, чтобы потом, в спокойной обстановке, извлечь из памяти, использовав в качестве спусковой кнопки для воссоздания полной картины.

В кабинете было одно окно, средних размеров, совершенно матовое — оно могло открываться и не во внутренний двор штаб-квартиры организации, а, скажем, в параллельное измерение или, как утверждали некоторые шутники, скрывало за собой панораму чужой планеты, родины самого генерала, заселенной гигантскими разумными насекомыми.

Голые стены, на треть отделанные деревянными панелями. Ряд стульев у стены, напротив — монументальный стол, за которым стоит большое кресло с высокой жесткой спинкой. Те, кому довелось лицезреть это сооружение вблизи, уверяли, что сидеть на нем нормальному человеку в принципе невозможно.

Ни на одном предмете обстановки, равно как и на стенах, полу и потолке даже самый пристальный взгляд не обнаружит ни малейшего дефекта — ни пятнышка, ни царапины.

Согласно наиболее распространенной в организации версии, вся отделка кабинета и находящаяся в нем мебель, прибывшие с той же планеты, что и их хозяин, обладают свойством самовосстановления. Поговаривали даже о некоем эксперименте, поставленном одним очень смелым или очень глупым, зависит от точки зрения, сотрудником организации. Якобы, идя на доклад к генералу, он прихватил с собой маленький остро заточенный гвоздь, которым, улучшив минуту, провел по боковой части сиденья, содрав лак и оставив глубокую царапину.

Легенда гласила, что на следующий день этой царапины уже не было. А еще через день и сам этот сотрудник бесследно исчез.

Я лично полагаю, что в последнем факте нет ничего необычного: время от времени оперативники организации выбывают из ее рядов — такова уж специфика нашей работы. Наивно думать, что люди, пресекающие самые серьезные преступления в нашем государстве, неуязвимы для пуль, ударов ножа или тарана автомобильным бампером.

Но что касается кабинета генерала, то с ним явно не все в порядке — это не столько реальное помещение, сколько его идея, безукоризненно материализованная и по этой причине лишенная не только недостатков, но и каких бы то ни было индивидуальных примет.

Чего, кстати, не скажешь о единственном — хотелось бы на это надеяться — его обитателе.

Сейчас он сидел неподвижно — словно оцепеневшее насекомое-переросток, которое, оказавшись в незнакомой обстановке, предпочитает затаиться до выяснения ситуации. Если бы у него были усики, как подобает всякому уважающему себя насекомому, то они бы сейчас, скорее всего, нервно двигались, ощупывая окружающие предметы.

Но усиков, по крайней мере видимых, у генерала не было, поэтому он вынужден был для той же самой цели — попытки разобраться в ситуации — использовать сугубо человеческое качество — способность оперировать словами и стоящими за ними понятиями.

Нарушив неподвижность, он слегка наклонился вперед, нависнув над необъятной и совершенно пустой на данный момент столешницей.

— И что же мы имеем в итоге? — проскрипел он пронзительным, резким голосом. — К чему привел целый день оперативно-следственной работы?

Я открыл было рот, чтобы ответить, но обнаружил, что не могу издать ни звука — мои голосовые связки больше не подчинялись командам головного мозга. Я вроде мог говорить, но только мысленно; в кабинете генерала меня все равно никто бы не услышал.

Такое положение дел меня озадачило, но ненадолго: я вовремя вспомнил, что на самом деле в это время лежу в чужой съемной квартире, на в меру упругом надувном матрасе, укрытый пледом, и — сплю.

Поэтому мне не оставалось ничего другого, как играть роль человека-невидимки, а еще точнее — призрака: все вижу, все слышу, но ни во что вмешаться не могу.

Рядом со мной, на соседнем стуле, чуть кашлянул Капитан.

— Мы имеем непонятные, очень масштабные и явно криминальные события. Начались они, судя по всему, не сегодня, что дает нам основания для предположения о связи между этими событиями и исчезновением резидента организации.