Чтение онлайн

Но на этот раз это было то, что надо.

Подошва моей кроссовки впечаталась первому бандиту в живот. Его согнуло, будто приступом желудочных колик, и отбросило назад. Вместе с ним — и второго бандита.

Я увидел, как они, по-прежнему вместе, врезались в туалетную кабинку прямо напротив. Ее дверца была распахнута — результат их собственного обыска минуту назад, — но они в нее не вписались, угодив в ребро бетонной перегородки. Один после этого оказался внутри — недвижим и без признаков сознательной деятельности. Другой тихо сполз вдоль перегородки снаружи, совершая медленные безвольные движения.

Так. С этих достаточно.

Я метнулся назад, вскидывая меч.

В противоположном конце короткого тамбура никого не было. Дверь оставалась закрытой.

Мне пришлось сделать усилие, чтобы восстановить после схватки нормальное ощущение времени. Я сообразил, что с момента, когда я покинул душевую, прошло лишь несколько секунд. А за шумом воды звуки боя едва ли кто-то мог различить.

Время. Оно неслось со скоростью гоночного автомобиля, разогнавшегося на ровном участке трассы. Слишком быстро, чтобы что-либо сделать, даже подумать.

Метнувшись к двери, я приоткрыл ее, просунул голову, готовый ко всему.

Самого худшего, однако, все еще не произошло.

Пусто. Никого.

Те же скамейки, те же два ряда шкафов для одежды и личных вещей. Даже дверца моей ячейки все так же распахнута.

Только в ней, на уровне головы, груди и живота, пробиты три круглые дырки, окаймленные серыми вмятинами с облетевшей краской.

Ладно. Следуем дальше.

Время поджимало. Время наступало на пятки. Я физически чувствовал его неумолимое, стремительное, с нарастающим ревом движение.

Что делается за следующей дверью, я проверять не стал. Смысла в этом уже не было никакого. В любом случае мне нужно прорываться вперед.

Пнув дверную створку, я выскочил в коридор.

Двое «ратоборцев» с двуручными мечами ошалело посмотрели на меня в упор. Еще недавно я видел их в разминочном зале.

В крайнего я врезался плечом — не потому, что не мог разминуться, а чтобы хоть этим касательным движением, не походящим на откровенную атаку, отчасти нейтрализовать его, затруднив последующую погоню. Если, конечно, он собирается в ней участвовать.

«Ратоборец» отлетел к противоположной стене.

Используя кинетический импульс, полученный при столкновении, я развернулся и побежал по коридору, успев, однако, заметить, как второй тип решительным движением поднимает меч.

Может, он думал, что я буду стоять на месте и покорно ждать, как он опустит свою железку мне на голову? Что ж, в таком случае его ждало разочарование: я был уже далеко, когда он сумел это сделать.

Из входа в зал повалили новые бойцы, с таким же тяжелыми мечами, предназначенными разрубать защитные доспехи.

Любая пассивная защита, вроде кольчуги, кирасы или классических лат, западных — рыцарских или восточных — самурайских, весит немало кэгэ и, соответственно, замедляет движения, затрудняя защиту активную. Поэтому бой в полном вооружении — это нечто, прямо противоположное вольному фехтованию.

«Ратоборцев», однако, никто не поставил об этом в известность. Они кинулись на меня всем скопом и остервенело изрубили пустоту — в том месте, где я только что был.

Все-таки наши аналитики оказались правы на все сто процентов: появившись здесь, я не просто вызвал ответную реакцию, я буквально разворошил осиное гнездо.

Только что теперь?

Уложить всех мордой вниз и проводить тотальный допрос? Для этого и всей нашей команды не хватит.

Даже Стас в этой ситуации мог бы помочь мне только огневым прикрытием. Потом, возможно, мы бы с ним взяли пару «языков», доставили в укромное место и вытрясли из них какую-то информацию.

Но Стаса не было, и жалеть об этом не имело смысла. Во всяком случае, я установил, что убийц в этом Дворце спорта хватало.

А теперь мне оставалось только одно — спасаться бегством.

Коридор я пробежал быстро, на одном спринтерском рывке.

Гомонящая толпа «ратоборцев» осталась далеко позади: как и любой толпе, ей требовалось время, чтобы принять коллективное решение, спаяться стадным чувством азарта и ненависти и, окончательно потеряв человеческий облик, броситься в погоню.

Достигнув конца коридора, я увидел, что дальше можно двигаться только в одном направлении — влево. Да и то это боковое ответвление, гораздо более узкое, чем основной коридор, было перегорожено чем-то вроде невысокого фанерного щита с надписью «Ремонт. Проход воспрещен».

Оглянувшись, я увидел, что «ратоборцы» с мечами, сбившись в стайку, трусят вдоль коридора пока еще неуверенной рысцой.

Их было шестеро. Последним, потирая грудь, плелся тот, в кого я врезался плечом. А вот дальше…

Дальше, за их спинами, я разглядел трех уже знакомых парней. Пистолеты они спрятали, но, похоже, не из опасений насчет того, что «ратоборцы» увидят их оружие. Они что-то кричали в спины бегущих перед ними меченосцев.

Не просто кричали, тут же понял я. Отдавали команды.

Выходит, они делали одно и то же дело. Все они участвовали в одной и той же операции ликвидации. И объектом этой операции являлась моя скромная персона.

Я завернул за угол, перепрыгнул барьер и побежал дальше.

Ситуация была — хуже некуда. Но почему-то в это самое мгновение в мое сердце, как порыв весеннего свежего ветра, ворвалась надежда.

Что-то случится, понял я. Что-то обязательно случится.

Это странное, почти как в детстве, полном чудес, ощущение или, если угодно, предчувствие промелькнуло и — не исчезло, а сдвинулось куда-то на задний план восприятия, вытесненное потоком других, более практичных соображений и мыслей.

Предупреждение о ремонте не было пустой фразой, предназначенной для отсечения нежелательных посетителей. В этой части здания действительно шел ремонт, и, судя по грудам кирпича, массивным стопкам деревянных досок и пластиковых панелей, длинным штабелям из мешков с цементом, ремонт этот был не косметическим, а скорее капитальным.

Из-за угла коридора до меня долетели возбужденные голоса:

— Быстрей! Уйдет! Поторопись!

После короткой паузы им ответил другой голос, более низкий и уверенный: