Чтение онлайн

Может, все рассосется само собой, как с тем же охранником? Может, те парни лишь случайно следовали за мной? Может, наконец, они всего лишь спортсмены, участвующие, как и я, в соревнованиях?

Может быть. Все может быть…

Только мне почему-то не верилось ни в какие случайности. Когда участвуешь в операции и на кону стоят жизни многих и многих людей, в случайности как-то не верится. Каждая деталь становится знаком, каждая встреча — знамением, каждое событие — закономерностью.

Я уже достиг двери в раздевалку. Поколебался, не зная, что предпринять дальше. Мимолетный взгляд назад, даже не взгляд, а осторожное касание периферическим зрением, показал мне, что ситуация продолжает развиваться все в том же направлении: трое парней зашли в арку прохода и двинулись по коридору — ко мне.

Куда ведет этот коридор и что находится за дверями по его сторонам, я не знал. Зато хорошо понимал, что опасность лучше встречать в известной обстановке — времени разведывать местность уже не оставалось.

Быстро заглянув в распахнутую дверь разминочного зала, я увидел в дальнем его углу группу спортсменов с тяжелыми двуручными мечами. Человек пять-шесть. Сбившись в тесную группу, они о чем-то совещались.

Один из них увидел меня. Что-то сказал остальным. Все дружно, как по команде, повернули головы.

Дружелюбия в их взглядах я не заметил. Как и улыбок на лицах. Все они были мрачные, напряженные и, мне показалось, испуганные.

Так. Эти едва ли вступятся за меня. И даже официальными свидетелями преступлениями предпочтут не становиться.

Я отвернулся, попутно бросив новый осторожный взгляд вдоль коридора.

Четверо парней ускорили шаг.

Почему четверо? Ведь только что их было трое.

Стараясь не выказать нервозности, я не спеша пересек коридор и толкнул дверь в раздевалку.

Снабженная пружиной, она автоматически закрылась за мной, как только я ступил внутрь. Я кинулся к своему шкафу.

Не знаю, зачем я это сделал. Там не было ничего, кроме рулончика эластичных бинтов и моего меча. Да еще защитные доспехи, которые сейчас, конечно, ни от чего не защитят.

Тем не менее я набрал код на дисковом замке. Замок щелкнул, когда из паза выскользнул язычок запора. Я распахнул дверцу и тут же подался в сторону. Ничего не произошло. За время моего отсутствия никто не подсунул в шкаф самодельное взрывное устройство.

Осторожно заглянув в темные внутренности шкафа, я увидел там все то же, что было раньше.

Протянув руку, я схватил меч — уж слишком много испытаний мы прошли вместе, чтобы просто так оставить его здесь, — и кинулся к другой двери.

За ней располагался тесный тамбур. Дверь налево вела в душевые, направо — в туалетную комнату.

Я свернул налево.

Звуки извне сюда не долетали. Но я не сомневался, что четверо парней сейчас бегут по коридору. Бегут прямо сюда.

В душевой кто-то был. На мгновение я остановился в недоумении на самом пороге, поскольку это нарушало стройную картину идеальной расправы — чистое убийство в безлюдном месте, — но потом бросился вперед.

Душевая представляла собой довольно большое помещение. Половина его, сразу за дверью, оставалась свободной. Другую половину занимали кабинки — восемь штук, каждая с отдельной дверцей, запирающейся изнутри.

В крайней кабинке справа кто-то напевал противным голосом, немилосердно фальшивя. Журчали струи воды. Выплывая из-за верха перегородки, не доходящей до потолка, в предбанник наползали клубы пара — чтобы тут же рассеяться в теплом воздухе.

Пар. Завеса из мельчайших капель воды…

Я метнулся в свободную кабину — соседнюю с той, где принимал душ певец-самоучка. Быстро крутанул красный вентиль — три почти полных оборота — и, выскочив, прикрыл дверь.

Затем тут же операцию проделал в соседней кабине.

Шумовая завеса заметно усилилась. Правый угол предбанника стал заполняться паром.

В сознании у меня все это время прокручивалась картинка — не статичная, как живописное полотно, а движущаяся и почему-то черно-белая, словно в старом немом кино. Коридор, отходящий от арены. Четыре бегущие фигуры…

Вопрос, конечно, заключался в том, как быстро они бегут.

Я не мог рисковать, поэтому в моей воображаемой перцептивной проекции парни бежали быстро — не так быстро, как двигался сейчас я сам, но практически с максимальной для своей комплекции скоростью.

До двери в раздевалку они добрались, когда я открывал воду в пятой кабинке.

Еще несколько секунд я накинул, чтобы дать им возможность заглянуть в мой шкаф, за распахнутую дверцу — чтобы убедиться, что я не прячусь там, готовясь нанести удар в спину.

Все-таки после того, что я продемонстрировал сегодня на арене, они должны были относиться ко мне как к достаточно серьезному противнику.

Шестая кабинка.

Сейчас они направляются к внутренней двери.

Мимо седьмой я проскочил, рванул дверцу восьмой, пустил воду и выскочил обратно.

Уже все свободное пространство затянулось теплым паром. В нем становилось трудно дышать. Струи воды, бьющие в кафельный пол, наполнили помещение ровным и сильным шипящим звуком.

Они уже в тамбуре. Теперь, скорее всего, они должны разделиться. Двое направятся в туалет, двое — в душевую. Сюда.

Напряжение охватило меня, как тяжелая волна, накрывая с головой. Напряжение — это опасно, но я знаю, что от него не надо избавляться. Его надо трансформировать в нечто более конструктивное — боевое состояние.

Я скользнул в седьмую, предпоследнюю кабинку.

В тот самый момент, когда я закрывал дверцу, две темные фигуры в моей воображаемой кинокартинке открывали входную дверь душевой.

Метнувшись к крану, я повернул ручку. Меня обдало струями горячей воды. Спохватившись, я уменьшил напор.

Секунду спустя входная дверь громко стукнула о стену — похоже, ее сильно толкнули или просто ударили в нее ногой.

Моя мысленная кинолента немного не соответствовала действительности, но, в принципе, не слишком от нее и отличалась.