Чтение онлайн

Я предпочел столкнуть его ногу с плеча чуть ниже — на сгиб локтя, потом с коротким подшагом ударил его коленом в поднятое бедро — удержавшись от соблазна провести тот же удар в пах, а затем, опустив свою стопу за его опорную ногу, развернулся на девяносто градусов, формируя левостороннюю стойку.

В итоге он, естественно, опять полетел на спину.

И опять, отказавшись от добивания, я скромно отошел в сторону.

Трибуны взревели. На арену выскочил судья. Я ожидал продолжения боя, но конферансье фальшивым ликующим голосом воскликнул в свой гудящий микрофон.

— Это — победа, дамы и господа! Чистая победа!

Только тут я вспомнил, что по здешним правилам три технично проведенных броска засчитываются как полное поражение противника.

Ну что ж, по крайней мере, хоть какой-то спектакль публика получила.

После официальных судейских объявлений и поднятия моей руки я с почетом проследовал за кулисы.

Зрительный зал одобрительно шумел мне вслед. Судя по всему, я становился популярной личностью у местной публики.

Внимание я на себя обратил. Теперь, если повезет, может последовать и ответная реакция.

Не публики, конечно, а тех, кто организовал вчерашнюю охоту.

Капитан хмуро покачал головой.

— Я не думаю, что это хорошая идея — оставить Малыша одного.

— Это ненадолго, Кэп. После обеда я туда подъеду.

Капитан видел, что Стас и сам понимает все насчет хороших и плохих идей. Стандартная оперативно-следственная группа организации должна состоять из четырех сотрудников. Четвертого они потеряли давно, и с тех пор Капитан так и не смог решиться принять в команду нового курсанта. Просто не мог найти человека, в котором был бы уверен на все сто процентов. Хотя, пожалуй, уверенность — это не то слово, которое можно применить в данном случае. На самом деле командир должен знать с абсолютной точностью, как поступит его подчиненный в той или иной жизненной ситуации. Только тогда он сможет планировать общий исход операции.

Капитану не нужны были супермены — по той простой причине, что он знал, как легко они ломаются, если давление по ходу расследования перешкаливает за критическую отметку, — нет, ему требовались люди, которые воспринимают очередную операцию не как ответственную, трудную и, возможно, почетную работу, а как новую жизнь, со всеми ее бедами и радостями, с ее трудом и праздниками, болью и счастьем. Жизнь, которую каждый раз нужно начать заново и прожить до конца — какой бы она ни была.

Таких людей даже в организации было мало, и поэтому они все еще работали втроем.

Он не мог винить Стаса: просто они с Малышом решили, что нужно подстраховать командира, когда он отправится в самое логово врага.

— Свяжись с ним, — распорядился Капитан. — Узнай обстановку.

Он переключил компьютер в режим передачи данных. Вся накопленная на данный момент информация должна поступить в распоряжение центра. Пусть над ней поколдуют штатные эксперты-аналитики и сделают выводы.

А если миссия Команды Смерти насильственно прервется, от чего, конечно, никто не застрахован, то их преемники начнут работу не на пустом месте.

Стас тронул Капитана за плечо.

— Кэп, Малыш хочет поговорить.

— Включи громкую связь.

Стас щелкнул тумблером на панели управления бортовой аппаратурой. Салон «Фольксвагена» наполнился многоголосым шумом огромной толпы, сквозь который откуда-то издалека пробивались звуки музыки и обрывки объявлений через микрофон.

— Малыш, ты как?

— У меня все в порядке, Капитан.

— Стас говорит, твой первый бой закончился. Как успехи?

— Все нормально, Капитан. Противник был слабый. Я победил.

— Какая-то реакция есть?

— Пока только со стороны публики.

— Это неплохо, — одобрил Капитан. — Это шаг в нужном направлении.

— Да, но я сейчас не об этом…

— Когда следующий бой? — перебил его Капитан.

— Следующий? Через… сейчас скажу. Через час и пятьдесят четыре минуты.

— Что будешь делать это время?

— Похожу, посмотрю. Ознакомлюсь с обстановкой.

— Только соблюдай осторожность. Насколько это возможно.

— Конечно, Капитан. Только здесь пока что ничего не происходит. Не знаю даже, произойдет или нет.

— А как обстановка?

— Много шума и мишуры. А по делу — ничего. Начинаю подозревать, что этот вариант с фестивалем может и не сработать.

— Все может быть, Малыш. Главное, не расслабляйся. Особенно сейчас, когда ты один.

— Я все время начеку.

— Ну ладно, Малыш, о чем ты хотел поговорить?

— Тут такое дело… Не знаю, имеет ли это смысл, но мне что-то подумалось… Вы не знаете, Капитан, Алекс не был левшой?

Капитан нахмурился. Нелепость вопроса, который, конечно же, на самом деле имел смысл — иначе Малыш его бы не задал, пробудила в нем множество догадок. И, пожалуй, за этими догадками что-то забрезжило. Похоже, его младший оперативник был прав.

Судя по тому, что брови Стаса взлетели вверх, он тоже начинал что-то понимать.

— Я не знаю, Малыш, но я обязательно это выясню.

— У Лизы они собирались отрубить правую руку. Она, как я мог заметить, правша. У Алекса отрублена левая.

Капитан потер подбородок. Мозаика начинала складываться — он узнал это ни с чем не сравнимое ощущение, — и на будущей картине уже, кажется, начинали проступать очертания знакомых предметов.

— Что это может значить, Малыш?

— Точно не знаю, но рука нужна явно не для подтверждения личности убитого.

— Пожалуй, — согласился Капитан.

— Тогда, скорее всего, для проведения каких-то исследований.

— Возможно.

— Рабочая рука имеет большую мышечную массу и, соответственно, более развитые кровеносную и нервную системы. Что-то из этого их интересовало. Где-то есть центр, куда все такие образцы поступают.

— Да, возможно… Наверняка.

— И еще. Эти внутривенные инъекции… Алексу что-то ввели и лишь после этого убили и отрубили руку. Мне ничего не вводили и моя рука никого не интересовала…

— Значит, у нашей знакомой должны быть следы уколов. — Голос Капитана обрел подозрительный окрас безмятежного спокойствия.

— Я тоже так думаю… Вот, собственно, и все… Больше никаких соображений, Капитан.

Лицо Капитана осветилось улыбкой, отчего кожа в уголках рта и глаз собралась в мелкие морщинки.

— Это дельная мысль, Малыш. Мы ее проработаем, тем более что для нее уже есть кое-какие подтверждения.

— У меня все, отключаюсь, — сообщил Малыш.

Шум толпы, транслируемый устройством оперативной связи, пропал. В салоне фургона воцарилась напряженная тишина.