Чтение онлайн

Хмыкнув, поворачиваюсь к Томе:

— Слышишь?

— Угу… Нет, не понимаю… Дядя говорит, что Романов Райкина не любит – ну почему?! Такой артист, с таким добрым юмором… А что он критикует кое-что, так это ж хорошо, правда? Правда, Дюх? — Тома, прижатая ко мне благословенной толкучкой, чуть потеребила меня за локоть, торопя ответ.

— Ну как тебе сказать… Я бы это критикой не назвал. Он думать учит – а вот это может не понравится.

— Думать? Что ты имеешь в виду?

— Помнишь про хор? — и я, наклонившись к аккуратному ушку, тихонько процитировал, — «хор видели? В тыщу человек. Как поют, слышали? Ну а если один, где-нибудь там, в серёдке, не будет петь, а только рот открывать? Разве заметишь»? Это, Том – мягкий вариант. Это ещё ничего, можно проглотить. Можно ведь подумать, что он так укоряет лентяев. Ладно… А вот когда он про покраску забора этак многозначительно замечал: «если вы хотите, чтобы мы и дальше красили вместе, то должны видеть вещи в едином цвете», то это уже жесткий вариант. О чем бы ты тут подумала?

Людской поток протолкнул нас сквозь двери на проспект Кирова, и я бросил быстрый взгляд напротив, на противоположную сторону. Стоит! Чуть наискосок от выхода, у Дома Мод был припаркован автомобиль с дипломатическим номером и американским флажком на капоте. Скомкал торжествующую улыбку и перевёл взгляд на призадумавшуюся Тому. Есть контакт! ЦРУ подает сигнал об успешном получении от меня фотоплёнки с таблицей односторонней связи и местом закладки первого тайника.

Ликуя, притянул к себе не ожидавшую такого подвоха Тому и чмокнул в завиток на виске.

— Что это было? — спросила она ошеломлённо.

— Извини, не удержался, — повинился я. — Очень хотелось!

— Первый поцелуй на бегу? Ну ты даёшь…

— Э-э-э… Ты, как всегда, абсолютно права, вон, как раз, замечательный скверик напротив. Умоляю, дай мне шанс исправить эту глупую ошибку, — и я попытался направить нас туда, под голые кроны, к белеющим в полутьме свежеокрашенным садовым скамейкам.

Она посмотрела на меня чуть свысока, расплываясь в ироничной улыбке:

— Нет уж, нет уж! Я теперь буду настороже. Честная девушка – как птичка, стоит коготку увязнуть…

Опять глухой лязг опускаемого за дверью крюка, латунный блик из-под кнопки, почти нечитаемое «Афанасьевы». Тусклая сорокаваттка под потолком, неуверенно разгоняющая полутьму, старый кафель, дерево перил, тяжёлая дверь, сразу за которой таилась в наступившей ночи громада Собора.

Не хочу… Как не хочу уезжать! Я с болезненной любовью провёл взглядом по геометрически выверенным линиям фасадов, куполам, прислушался к родному перестуку колес торопящегося в парк трамвая и, обернувшись, привычно нашёл светящееся окно. Занавеска дёрнулась, и я увидел, как она прильнула к стеклу. Помахал рукой, получил ответную отмашку и, глуповато улыбаясь, побрел домой. Не хочу…

— Зо-о-орь… — я подсел к Светке, в одиночестве жующей капустный салатик.

Глаза обрадовано сверкнули, но попыталась облить презрением и злобно пофыркать.

— Опять за старое?!

— Да ладно тебе… Как у Паштета с химией продвигается? — я откусил от ватрушки с повидлом и сделал пару глотков молока.

Углы её губ чуть дрогнули вниз, и она немного потускнела – видимо, понадеялась на другую тему. Ах, любовь, что ты, подлая, делаешь…

«А может…?» – я чуть вздрогнул от внезапной мысли и окинул Зорьку оценивающим взглядом – тем, что, пыхтя, бросают на штангу примеривающиеся к ней атлеты. Может – по силам?

Секундное напряжение воображения, и я разочаровано сбрасываю мысленный вес. Нет, не получится сделать счастливыми обоих одновременно. Несчастными – легко. Увы, это не книжка, это – жизнь.

Да и вообще, о чём я думаю, когда светит мне дорога дальняя, да ночкой лунною? Надеюсь, у Зорьки получится «с глаз долой, из сердца вон». Немного мне осталось ей глаза мозолить…

— Да ничего, — начала она тем временем отчёт. — Мозги присутствуют, под толстым слоем лени и безалаберности. Если понукать, то едет.

— Свет, скоро контра будет по галогенам. Надо твердую пять… — я наклонился, пристально глядя в светло-серые глаза. — По алгебре вроде он врубаться начал.

— О, можно к вам, голубки? — на стул рядом со Светой элегантно опустилась Кузя с двумя тарелками и красно-синей пирамидкой. — Я что-то не понимаю, Дюш, в твоих эволюциях совсем запуталась. То с Томой, то со Светой… Даже как-то с Ясей видела, — и она доброжелательно улыбнулась побуревшей Зорьке.

Я мысленно скрипнул зубами. Надо же, при такой ладной фигурке и интересном личике – такой стервозный характер! И ведь далеко не дура.

— Ох, — с мукой выдохнул я. — Ну что тебе от меня надо, длинноногое создание? Пытаешься вычислить свои шансы? Так они невелики.

— Хамите, парниша? — она довольной улыбкой оценила случайно сорвавшийся комплимент и, чуть поведя плечами назад, приосанилась.

Я постарался рассмеяться побеззаботнее:

— Да ладно, ладно, не притворяйся. Признавайся, ищещь кандидатуру на замену тому студентику?

Наташа пару раз задумчиво взмахнула ярко-чёрными, прямыми, как стрелки, ресницами и медленно процедила:

— Дошутишься, Соколов, что я действительно обращу на тебя внимание. Мало не покажется.

Я быстро заглотил остаток ватрушки, влил в себя молоко и уточнил, вставая:

— И будешь возить меня на таксо?

Вслед мне полетело обиженное:

— Да у тебя вся спина белая будет…

Довольно ухмыляясь, сунул посуду в окно моечной и двинулся на выход из столовой.

— Стебёшь Натаху? — пихнул локтём в бок Ара. — Опасное дело, загрызёт… Ты вчера смотрел?

— Смотрел что?

Ара с недоумением оглядел меня.

— Как наши канадцев разнесли?

— А… — с облегчением протянул я. — Только третий период. На Райкина ходил.

— О-о-о, — восторженно взвыл Армен. — Так ты почти ничего не видел! Там такие драки были! Наши их вчистую разносили, шесть-ноль к концу второго периода. Нервы у них сдали, начали клюшками наших бить! Барышева с поля без сознания увезли, влупили сзади по голове со всего маху! Профессионалы… — протянул он презрительно. — Фил Экспозито первый раз в жизни шлем одел! И получите, гады, 11:1!

— Угу, видел концовку, — согласился я. — Шикарно. Очень душевно.

— Ха! — сообразил Ара. — Так ты, наверное, и футбол тоже не смотрел, как наши греков раскатали?!

— Ну уж прямо-таки и раскатали… Два – ноль всего.

— Ничего-ничего… Шансы есть у наших футболистов. Вдруг – повезёт?

— Ага, — иронично улыбнулся я. — Чемпионами мира станем.

«Да легче СССР с социализмом спасти без брейнсерфинга…» — подумалось про себя.

— Ну… может, не в этом цикле, — частично разделил Ара мои сомнения. — Но в ближайшие лет десять – точно! Мы ж самые сильные – хоккей наш, баскетбол, волейбол, гандбол – тоже. Осталось в футболе стать первыми… А то непорядок, лучшая страна должна быть лучшей везде! Пусть завидуют.