Чтение онлайн

Итак, Серторий в начале 82 г. [255] отбыл в Испанию. Как следует из Эксуперантия, ему было поручено не только встать во главе Ближней Испании — «воинственной провинции, чьей неверности опасались» марианцы, но и «по пути привести в порядок дела в Трансальпийской Галлии» (Exup, 8). Казалось бы, для этой цели [пропуск в оригинале] лучить определенные воинские силы. Иногда утверждается, будто именно тогда Серторий и провел набор 40 когорт, о котором сообщает тот же Эксуперантий (loc. cit.) [256] . По мнению Б. Скардильи, эти когорты были навербованы до прибытия в Рим, а после отъезда из Города он провел вторичный набор [257] . Однако подобные гипотезы вряд ли обоснованны. Проводи Серторий набор, вряд ли под его началом оказался бы лишь небольшой отряд [258] — иначе ему не пришлось бы платить туземцам за проезд через пиренейские проходы (Plut. Sert., 6, 3–4) [259] . Можно, конечно, допустить, что он вернул набранные части в Рим, но это уже чрезмерная натяжка. Очевидно, проконсула сопровождали лишь свита и небольшое число воинов [260] . Внешне ситуация в какой-то степени напоминала 134 г., когда сенат запретил производить набор Сципиону Эмилиану, направлявшемуся на покорение Нуманции (Арр. Iber., 84) [261] . Но если Сципион ехал в Испанию добровольно и к тому же получил пополнение благодаря своим друзьям и клиентам (Арр. Iber., 85), то о Сертории ни того, ни другого сказать нельзя. Это еще более осложняло его положение, тем более что задачи перед ним стояли весьма ответственные.

В чем состояла миссия Сертория в Трансальпийской Галлии, сказать за отсутствием источников трудно. Маловероятно, что там имело место восстание [262] — какие бы трения с марианскими лидерами ни были у Сертория, вряд ли его отправили бы почти без войск против взбунтовавшихся галлов. Остается лишь гадать, какие меры он должен был принять для «приведения в порядок дел» в Галлии и чем закончилась его миссия.

Когда наконец Серторий достиг Пиренеев, он столкнулся с непредвиденным затруднением: местные жители — вероятно, церретаны [263] — потребовали платы за проезд через их владения. Его спутники, как пишет Плутарх, «негодовали и возмущались, что римлянину, облеченному консульским достоинством, приходится платить дань жалким варварам, но сам он не придавал значения тому, что им казалось позорным, и говорил, что он покупает время, а время особенно дорого человеку, стремящемуся к великой цели». Деньги были уплачены, и Серторий благополучно пересек Пиренеи (Plut. Sert., 6, 3–4). Это первый известный нам пример его гибкости в отношениях с варварами, который вызвал нарекания со стороны X. Берве, — вряд ли, впрочем, основательные [264] .

Дальнейшие события не вполне ясны. Плутарх пишет, что Серторий подчинил (????????? ????????) себе провинцию (Sert., 6, 4). Аппиан сообщает, что «прежние наместники не хотели принять его» (ВС, I, 86). Отсюда нередко делается вывод, что Серторию пришлось сражаться в Испании с сулланцами, возможно, даже с наместником, державшим сторону Суллы [265] . Что касается Плутарха, то из его упоминания никак не следует, что речь шла о столкновении с наместником. Далее речь идет о недовольстве местных племен римлянами, их-то подчинение и мог иметь в виду писатель. У Аппиана же речь идет о наместниках во множественном числе (?????????); Ф. О. Спанн объясняет это тем, что Серторий изгнал из Испании обоих наместников, тем более что позднее марианцы получили в Италии помощь от правителей обеих иберийских провинций (?????????? — ВС, I, 89; см. ниже). Однако в столь хитроумном толковании нет нужды: еще в 84 г. Дальняя Испания контролировалась марианцами [266] , а то, что позднее там изменилась ситуация, нужно еще доказать. К тому же небрежность Аппиана стала притчей во языцех, и делать какие-либо серьезные выводы на основании грамматической формы одного-единственного слова рискованно. Думается, что в ВС, I, 86 Аппиан имел в виду события 80–73 гг. [267] , когда Серторий действительно сражался с наместниками обеих испанских провинций [268] .

Высказывалось также предположение, что новоиспеченный проконсул должен был сменить на своем посту наместника Ближней Испании Валерия Флакка, чья лояльность вызвала сомнения у марианских лидеров [269] . Но и это не более чем гипотеза — источники на сей счет молчат. Вообще говоря, маловероятно, что Флакк, управлявший Ближней Испанией с 93 или 92 гг. [270] , занимал свой пост 10 лет; предполагается, что еще в 85 г. Флакк отбыл в Трансальпийскую Галлию [271] . Ясно лишь одно: в 82 г. Серторий прибыл в Испанию и вступил в управление вверенной ему провинцией.

Но тут же возникает вопрос: только ли над Ближней Испанией или также и над Дальней? Вторую точку зрения высказал еще П. Р. Беньковский [272] , и она нашла немало сторонников [273] . Указывается, например, на сообщение Аппиана о бегстве Сертория из Италии с войском, а затем при поддержке кельтиберов он изгнал из Испании «стратегов» Суллы (ВС, I, 108). Однако эта гипотеза представляется сомнительной: Эксуперантий пишет об отправке Сертория именно в Hispania Citerior (Exup, 8), да и после своего поражения в 81 г. от сулланцев он отплыл из Нового Карфагена, а не попытался продолжить борьбу на юге. Что же касается Аппиана, то у него речь шла явно о вторжении Сертория в Испанию в 80 г., поскольку дальше без всякого перехода сообщается о его борьбе с Метеллом. К тому же если в 82–81 гг. о поддержке проконсула кельтиберами ничего неизвестно, то в ходе восстания в 70-х гг. такая поддержка ими оказывалась [274] . К. Ф. Конрад указывает на слова Ливия, где Серторий (уже в 77 или 76 г.) говорит о своих заботах об обеих провинциях, которыми, очевидно, обладает (quantum Hispaniae provinciae interesset suas partes esse) [275] . Но отсюда отнюдь не вытекает, что его власть над обеими Испаниями была в свое время оформлена юридически — он мог просто фиксировать факт своего господства над этими территориями.

Обстановка в Ближней Испании была напряженной. Недаром ее наместники подолгу оставались здесь, ведя тяжелую борьбу с восставшими туземцами: Тит Дидий — четыре года (97–93 гг.), Валерий Флакк — не менее семи лет (93/92-85? гг.). Хотя действовали они успешно, брожение среди местных племен продолжалось: когда Серторий прибыл сюда, они готовы были отпасть, желая, по словам Эксуперантия, добиться иного порядка (dehcientes atque alia cupientes — § 8). Вряд ли речь шла об угрозе полномасштабной войны, какая шла в 90-х гг., но ситуация явно требовала энергичного вмешательства. Вероятно, именно поэтому Серторий и стремился скорее попасть в Испанию и потому согласился заплатить туземцам за проход через Пиренеи.

Прибыв в провинцию, проконсул предпринял ряд мер по упорядочению управления и смягчению его тягот. По словам Плутарха, «знать он привлек на свою сторону обходительностью, а народ — снижением податей; особое расположение он завоевал, отменив постой: он принуждал воинов устраивать зимние квартиры в пригородах и сам первый подавал пример. […] Он был мягок в решении гражданских дел» (Plut. Sert., 6, 4–5). Во фрагменте Саллюстия, традиционно относимом к Серторию, говорится, что он «был любим за умеренное и безупречное управление» (Hist., I, 94). По словам Эксуперантия, Серторий, «когда прибыл в провинцию, стал столь усердно склонять лаской и благоразумным попечением в пользу своей партии настроения союзников, уже готовых отпасть и желавших иного порядка, что всем внушил приязнь к себе» (Exup, 8). Все это, очевидно, означало, помимо названных Плутархом мер, ограничение произвола и вымогательств, обычных для римской администрации [276] .

Ученые по-разному трактовали скудные сведения источников о мероприятиях Сертория. Многие считали, что он отменил взимание трибута [277] . Но это, пожалуй, слишком вольное толкование текста Плутарха, который не дает оснований для подобных выводов. Не более доказательно и предположение Ф. О. Спанна о том, что civitates stipendiariae получили от Сертория статус civitates liberae [278] . Единственным доводом в пользу этого может служить факт отмены зимнего постоя войск в городах, что, действительно, являлось привилегией civitates liberae. Но те обладали также правами внутреннего самоуправления, собственности на землю, взимания пошлин, чеканки монеты, свободы от постоянных налогов и т. п. [279] Между тем у нас нет сведений о том, что Серторий даровал подобные привилегии хотя бы одному городу.

На освобождении городов от постоя войск следует остановиться несколько подробнее. По мнению И. Г. Гурина, это было единственное серьезное новшество среди мероприятий Сертория в 82–81 гг., поскольку снижение и ограничение произвола администрации предпринимались и другими наместниками [280] . Строго говоря, в деле размещения войск на зиму вне городов он также не был пионером — достаточно вспомнить зимний лагерь Кв. Фульвия Нобилиора, построенный в середине II в. [281] Однако это был единичный случай, вызванный к тому же, видимо, чисто военными потребностями, тогда как Серторий возвел эту меру в систему. Во время службы в Кастулоне он мог убедиться, чем грозят притеснения солдатами горожан и сколь опасно восстание последних [282] . Постой являлся одной из самых обременительных повинностей, и его отмена, даже если и не снимала с горожан расходы на содержание расквартированных в предместьях войск [283] , не могла не быть популярна.

Важной частью мероприятий Сертория было, судя по Плутарху, налаживание отношений с местной знатью. Несомненно, он завоевывал ее симпатии не только обходительностью (??????) [284] , но и снижением налогов, которое Плутарх считает уступкой простонародью (Sert., 6, 4). Между тем значительная часть податей выплачивалась прежде всего имущими слоями (Ps.-Caes. Alex., 49), к которым принадлежала и аристократия [285] . Не могла она не выиграть и от ограничения произвола провинциальной администрации в целом. Все это, конечно, не снижает важности личных контактов [286] между Серторием и местной верхушкой.

В связи с этим необходимо упомянуть об одном пассаже из Саллюстия (Hist., I, 93): Hispaniam sibi antiquam patriam esse («Испания ему старинная родина»). Еще Б. Мауренбрехер утверждал, что эти слова, призванные привлечь симпатии туземцев, вряд ли могли принадлежать какому-либо другому лицу, фигурировавшему в «Истории», кроме Сертория [287] . (Обычно эти слова понимаются в том смысле, что Испания дорога Серторию как вторая родина [288] .) Однако X. Берве возразил против подобной идентификации, указав, что «адъектив antiquam требует, чтобы говорящий был испанцем по рождению, а не выбору (Wahlspanier)» [289] .