Чтение онлайн

— Госпожа Хастифер уехала в столицу. Разрешите узнать, кто заезжал, чтобы передать баронессе о визите?

— Барон Пинатум, — буркнул я, разворачивая коня, но тут мажордом ожил вдруг и кинулся ко мне:

— Господин барон! Госпожа Хастифер оставила для вас письмо. Подождите две минуты, я сейчас его вынесу!

Уже в гостинице я развернул послание Сариссы и, пока читал, удивлялся всё больше:

«Дорогой Ино, я очень благодарна тебе за твою откровенность! Я очень надеюсь, что ты не жалеешь о ней. И в ответ сообщаю тебе, что состою в одном древнем магическом ордене, чья задача — защищать разумных. Прости, что сразу не сказала тебе об этом, но это не моя тайна. Однако, теперь я вынуждена тебе сообщить, чтобы ты понял дальнейшее. Мне удалось кое-что узнать о купце Этьене Серусе и людях, с ним связанных. К сожалению, я не могу доверить бумаге столь нужную информацию, но, если ты будешь в столице, всё расскажу лично! В Палисе у меня дом на Жемчужной улице, сразу найдёшь его по трём красным башенкам и флюгерам в виде драконов. Если же я вернусь раньше, чем приедешь ты, то и письмо не понадобится — всё сообщу сама. Магистр ордена разрешил рассказать об ордене и о нём. Если вдруг в столице ты не сможешь меня найти — иди к герцогу Тиберию Аркануму, который живёт в Новасурбе, но часто бывает в Палисе. Он объяснит всё. Я благодарна судьбе, за то, что встретила тебя. И, надеюсь, что смогу быть тебе полезной. Больше ничего писать не буду, надеюсь на нашу встречу. Всегда твоя, Сарисса!».

Я смотрел на мелкий, аккуратный почерк баронессы, на размашистую подпись и на безупречно ровные строчки, и чувствовал впервые за многие годы, как в душе рождается что-то вроде страха. Получается, я втянул Сариссу в опасное дело, и если с ней что случится… Я стиснул зубы и грохнул кулаком по столу. С удивлением посмотрел на треснувшую столешницу и на сочащуюся из разбитой ладони кровь. Тут раздался ещё один удар, и дверь в комнату распахнулась. Я вскочил, выхватывая свой меч, но увидел, что на пороге стоит Баблер, яростный и взъерошенный:

— Что произошло, Ино? — хрипло спросил друг, — Я услышал шум…

Я показал на разбитый стол и проговорил скучно:

— Колол орех и не рассчитал силу, приятель.

Баблер покачал головой, и, спрятав в ножны кошкодёр, проговорил весело:

— Слушай, может, сходим куда? Был я тут пару лет назад, знаю одно местечко!

Я покачал головой и проговорил:

— Через час мы уезжаем в столицу, друг мой.

— В ночь? — удивился Баблер, а я вместо ответа лишь кивнул…

Глава 8. Столица

Если и были в королевстве Пульшер места более красивые и яркие, чем столица, то я их, честно говоря, не знал. Да что там в королевстве? Наверное, во всей восточной части континента не найти такого города с удивительным смешением стилей архитектуры, соединяющих в себе и ажурную лёгкость эльфов, и тяжеловесную монументальность гномов, и мрачноватую готику пиктов, и восточную вычурность халифатов. Красота эта начиналась от городских стен и ворот, огромных, тяжеловесных, украшенных сверху зубцами, из-за которых так удобно бить врага стрелами, укрываясь от вражеских ответных обстрелов. А сами ворота, откидные, из железного дерева, украшены с обеих сторон резными рисунками. Впрочем, сейчас, когда ворота были опущены через ров, рисунок виднелся лишь с одной стороны, по которой шли подводы и люди в столицу. Мы с Баблером молча проехали внутрь столицы, и Баблер, который появлялся здесь редко, восхищённо причмокнул губами. Даже двух-трёхэтажные домики, между которыми ровная, будто тетива лука, мощёная булыжником дорога устремлялась в центр, были в одном стиле. Все — с зелёными крышами. Все из красного кирпича. С аккуратными палисадничками и невысокими — в рост человека воротами.

Чтобы Линг насладился красотами столицы, я направил Чучело через центральную площадь, дав полюбоваться приятелю и на два чудесных храма, ажурно устремлённых куполами в небо, и на здания ведомств, над которыми потрудились лучшие архитекторы почти всех рас, и на фонтаны и статуи. А когда Баблер увидел площадь, то весело оглянулся на меня и подмигнул:

— Умеют же, а?

Я кивнул, соглашаясь. Площадь, вымощенная огромными каменными плитами, в центре грозно вздымалась двумя гигантскими статуями королей древности — Ричардом Первым и Ричардом Вторым из династии Импетусов. Кстати, нынешний король тоже носил имя Ричарда, хотя я, на месте его родителей, поостерёгся бы давать такое имя наследнику правящей династии. Ибо правление Ричардов Первого и Третьего сопровождались такими потрясениями, что не только Пульшер, но и весь континент потом десятилетиями приходили в себя, отстраиваясь, успокаивая междоусобные свары и зализывая раны, вызванные Прорывами тварей Пряди. С другой стороны, именно первый Прорыв и возвёл на престол Ричарда Импетуса, тогда простого графа, командира небольшого корпуса. Когда предыдущий король из династии Суспектумов практически бросил армию, сбегая от тварей, и только мужество молодого графа позволило сохранить едва треть бойцов и спасти от полного уничтожения цвет рыцарства, трусливый монарх странно умер. Поговаривали, что от сердечного приступа, вызванного отравленным кинжалом, каким-то образом попавшим в грудь незадачливого монарха. Двое его сыновей, решившие взять на себя командование королевством и армией, не менее скоропостижно скончались. Один — от несварения желудка, потому как наконечник копья, воткнутый в живот, переварить действительно очень трудно. Второй — от подагры, вызванной колом, на который водрузили младшего отпрыска династии Суспектумов.

Но пока в королевстве шли дрязги, и герцоги и князья выясняли, кто именно займёт престол, молодой граф Импетус бил тварей, набираясь опыта и смекалки. А рядом с ним сражался барон Инконспис со своими людьми. И когда вторжение тварей было всё же остановлено, а Прядь закончила расширяться, под рукой графа оказалась самая боеспособная армия на континенте. А в королевстве шёл полный раздрай. Ричард, ужаснувшийся тому, что многие его соотечественники уподобились тварям, настоятельно попросил прекратить междоусобицу, а иностранных солдат, вторгшихся то тут, то там на территорию Пульшера, убраться восвояси. И те и другие просьбу проигнорировали. И тогда Ричард развернул копья уже от Пряди, и пошёл вычищать королевство от врагов внешних и внутренних. И сделал это так хорошо, что непослушных не осталось вовсе. А когда граф Импетус въехал с войском в столицу, жители подняли его на руки и несли до самого дворца, где патриарх и короновал спасителя этого мира на престол.

И не важно, что перед этим некими разумными велась огромная подготовка. Что специально обученные люди искали и подговаривали ремесленников и торговцев, убирали трения между высшей знатью, а народу рассказывали о подвигах Ричарда. Не важно, что лучшие сказители и барды день и ночь на площадях и улицах расписывали схватки Импетуса с нечистью, а священники возносили молитвы за его здравие и ежедневно упоминали в проповедях. Важно то, что он действительно был самым достойным кандидатом и смог спасти мир. Кстати, именно он и основал Альбусурб на меловых горах, а после и образовал приграничные войска, которые век за веком защищали не только Пульшер, но и весь континент от тварей Пряди. А барону Инконспису, своему верному другу и соратнику пожаловал титул герцога и кучу земель.

А вот его правнук Ричард Второй уже основывал форпосты. Именно при нём случился очередной Прорыв тварей, и нечисть хлынула из Пряди в земли разумных, уничтожая всё на своём пути. Правда, теперь у других королевств и халифатов не было ни сил, ни желания на междоусобные распри, потому как летающие твари, лацерты и прочие хлынули по всему континенту. И если Пульшер стойко оборонялся, зная, как бить исчадий, то в других королевствах творился настоящий хаос. Когда прорыв был остановлен, именно Ричард Второй с несколькими корпусами вычищал потом континент от нечисти, и на границе с опять расширившейся Прядью устанавливал форпосты. Прядь, не сумев расшириться в Пульшере, вытянулась на юг и на север, протянув щупальца в соседние королевства — Крок и Ундила, граничащие с Пульшером. И эти королевства перенимали опыт и ставили свои крепости. А ещё заключили союзнический договор, и, так как являлись самыми мощными и сильными людскими государствами, на триумвират этих королевств теперь даже смотреть косо боялись. Статуи обоим Ричардам теперь высились на королевской площади Палиса. А родителям нынешнего монарха вдруг пришло в голову назвать первенца тоже Ричардом. И правил теперь королевством Ричард Третий, а люди, с суеверным ужасом крестились и ждали чего-то страшного…

Баблер вздохнул, рассматривая статуи и заметил вскользь:

— Первый-то совсем не похож! Носик маленький, аккуратный у статуи. А у настоящего к носу можно было шлюпки привязывать канатами!

Я покосился по сторонам, глядя, не подслушал ли кто крамольные речи, оскорбляющие первого монарха из династии Импетусов, и заметил стеклянного волка. Тот в своём призрачном обличии скользил в тени домов, высунув язык. Глупыш любопытно обнюхивал встречных собак, которые внезапно начинали скулить и обделываться от страха. Видимо, Глупыша так это веселило, что он, завидев очередную зверюгу, радостно мчался к ней. А бедные хозяева домашних питомцев не могли понять, что творится с их любимцами, почему вдруг они дрожат, делают лужи и, подвывая, скулят жалобно и беспомощно. Я погрозил стеклянному волку пальцем и повернулся к Лингу:

— Друг мой, придержи свой язык! А то, неровен час, нарвёмся на каких-нибудь дураков, которые сочтут, что ты оскорбил династию.

— Разве правда — это оскорбление? — смущённо хмыкнул Баблер.

— Смотря какая правда, — пожал я плечами. Подумал немного и привёл пример: — У тебя кривые, будто покосившиеся деревья — зубы! И торчат редко, как прохудившийся штакетник…

Баблер вспыхнул было, надулся и тут же расхохотался, признавая мою правоту. Во всём.

Глава 9. Палисский рынок

Знаменитый палисский рынок считал себя обязанным посетить любой гость столицы, откуда бы он ни приехал. Потому как рынок славился не менее, чем статуи, фонтаны и музеи славного Палиса. А если сказать правду, то многие разумные ради рынка сюда и ездили. Нет, здесь не продавали, как в халифатах, невольников, ибо ещё Ричард Первый запретил рабовладение. Зато здесь было всё остальное, такое, чего в других землях и не найти. Положим, пряности и соль с сахаром найти можно было даже на севере, в далёкой Барбарии. Но вот ювелирные изделия эльфов, либо кузнечные поделки гномов в таком количестве как здесь — не было ни в одном королевстве. Плюс, искатели продавали на палисском рынке всякие вещи из Пряди, прося баснословные деньги. И здесь главное было для покупателей — держать ухо остро. Потому как я сам как-то видел, как какой-то проходимец продавал голову варана, на голубом глазу утверждая, что это якобы детёныш стеркоры. Гоблины и красные карлики продавали здесь драгоценные каменья. Северяне везли на палисский рынок самые лучшие шкуры, которые удавалось добыть. А южные торговцы выставляли на продажу сушёные экзотические фрукты, да сладости.