Чтение онлайн

Но даже не это изобилие являлось самой главной особенностью палисского рынка. Как ни удивительно, но главной особенностью столичного базара было его архитектурное решение. Рынок был в два этажа, причём второй этаж являлся подземным — и это несомненно оставалось диковинкой. Говорили, что подземный этаж построили гномы по велению Ричарда Первого, но на самом деле это являлось неправдой. Подземный этаж появился задолго до рождения первого короля из династии Импетусов. И уже тогда тут торговали. Правда, не совсем легально, как сейчас. И подземные тоннели и лавки, чьи анфилады были изукрашены невероятными каменными узорами, наполняли всяческого рода мутные дельцы, продающие оружие, людей, услуги. В большинстве своём краденные, конечно же. Но то, что Ричард Первый прикрыл нелегальные лавочки, во всех смыслах этого слова — подтверждаю. Тогда легионеры монарха закупорили подземный этаж со всех сторон и методично продвигались навстречу друг другу, убивая всех, кто не пожелал сдаться. Ибо преступность в ослабленном Прорывом и междоусобицей королевстве достигала невиданных размеров. Крестьяне, уходившие с разорённых земель, сбивались в банды. В городах орудовали местные разбойники. Дезертиры и всякого рода нечисть не гнушались ничем, стаскивая с убитых даже пропитанную кровью одежду. И всё это торговалось именно на палисском рынке, в подземном этаже…

Когда мы с Баблером подъехали к самому знаменитому базару континента, тот с интересом посмотрел на резные ворота и тронул было коня, но резко остановился и прислушался. Прямо возле ворот сидел с костылями одноногий нищий. Был он грязен и растрёпан, облачённый в какие-то жалкие тряпки, изорванные чуть ли не в лоскуты. Бродяга беспокойно шарил по своему телу руками, а вокруг него скопилась изрядная толпа. Кривя рот, распаляясь сам и распаляя окружающих, исходил каркающим криком одноногий кликуша:

— Истину говорю вам, люди добрые! Покайтесь, пока не поздно, ибо грядёт последний день, и надлежит нам покинуть сей мир! Прощайтесь с детишечками и стариками! Прощайтесь друг с другом. И делайте, что хотите, ибо мир умирает!

Баблер Линг перегнулся в седле, взмахнул рукой, и длинная плеть из воловьей кожи прошлась по спине юродствующего кликуши. И только было заорала какая-то жалостливая бабёнка, что как же можно калеку, да плетью, как случилось чудо — одноногий подорвался, и, не ожидая, когда Баблер вновь опустит на его спину плеть, рванул на внезапно выросшей ноге вглубь проулков. И только что со страхом слушающая кликушу толпа захохотала, завыла вдруг.

— Ты смотри, а у нас опосля кликуши и целитель появился! — орал бородатый мужик сквозь хохот, охлопывая себя по бокам, — Митрон, ты на боли в колене жаловался, давай попросим целителя — пусть полечит!

— Пусть тебе сначала спину исцелит, — тоже хохотал тот самый Митрон, хлопая своего приятеля по плечу, — А я ужо понаблюдаю за лечением, а потом и решу, лечить ли мне коленку!

— Не лечи, дядя Митрон! — заливисто смеялся какой-то парень, — Ты видал, как калека побежал? То тебя сейчас не гоняют, а как бегать сможешь — и будешь носиться с утра до вечера в своём министерстве!

Баблер спрятал плеть, смущённо ухмыльнулся и проговорил:

— Как так выходит, что времена разные, а люди всё те же?

Я, понимая, что он хочет сказать, лишь дёрнул плечом, да направил Чучело в торговые ряды, не считая нужным слезать с лошади. И у меня, и у Баблера красовались на руке баронские перстни, потому ни стража, ни ещё кто — слова не скажут. А на лошадях через такую толпу легче намного двигаться, чем пытаться продавить людскую массу, жадную на всякие диковинки, в пешем порядке. Я спешился, только когда добрался до нужной лавки, оставив за собой недовольный ропот. Но самое интересное, что как только я оборачивал голову назад, ропот тут же стихал, как по волшебству. Спрыгнул с коня и Баблер, с интересом посматривая на кирпичный магазинчик. Мы вошли внутрь и седоволосый эльф, увидев меня, почтительно склонился в поклоне и тут же проговорил нескольким посетителям:

— Простите меня, господа, но я закрываюсь!

Толстый купец со своим приказчиком, две юные дворянки и рыцарь недоумённо глянули на эльфа, потом на нас с Баблером. Рыцарь нахмурился было, собираясь что-то возразить, но эльф проговорил быстро:

— Завтра сделаю вам скидку в четверть, господин рыцарь!

Воин мотнул от удивления головой, но передумал скандалить, лишь кивнул и вышел из лавки следом за остальными. А эльф плотно прикрыл дверь, накинул засов и вновь поклонился:

— Я рад тебя приветствовать, Ино Пинатум, и рад твоему другу…

— Это тот самый Баблер Линг, — проговорил я, пожимая руку эльфа, и спросил, прерывая его приветственные слова: — Даэрун, как поживает глава Дома Чайной розы?

— Достопочтимый Куэртан чувствует себя хорошо, — настороженно произнёс эльф, я кивнул удовлетворённо и спросил:

— Ты нашёл то, о чём я тебя просил?

— Господин Пинатум, — заговорил Даэрун, — Если бы вы знали, сколько трудов мне это стоило, и какие препятствия пришлось преодолеть…

— Даэрун, — рассмеялся я, — Ты же не красный карлик и не гоблин, чтобы торговаться так издалека!

Эльф смутился, но вежливо улыбнулся и сказал:

— Я вовсе не торгуюсь, я лишь хотел сказать, как трудно было найти искомое!

— Если бы было легко, я бы обращался к кому-то ещё, а не к тебе! — я положил руку на плечо эльфа и спросил: — Ты мне просто скажи, сколько стоит?

— С любого другого я бы потребовал не менее десяти тысяч лар, но вам, господин Пинатум отдам эту вещь всего за тысячу! — вновь поклонился Даэрун.

Баблер изумлённо хмыкнул, эльф повернулся к нему и проговорил быстро, стараясь снять с себя все подозрения в скупердяйстве:

— Господин Линг, клянусь, я отдал за эту вещь впятеро больше! Но так как господин Пинатум вновь помог нашему дому и спас двоих юных отпрысков, сунувшихся в Прядь…

— Я сделал это бесплатно и не один, — проговорил я, кидая на стол кошель с золотом, в котором было ровно пять тысяч лар…

Глава 10. На Жемчужную улицу

Коней мы теперь вели в поводу, так как до выхода оставалась пара рядов. Баблер шёл рядом со мной и старался заглянуть в глаза, горячась и подпрыгивая чуть ли не на каждом шагу:

— Ты за эту потрёпанную книжицу отдал пять тысяч золотых? Вот за эту истерзанную временем тетрадочку?

Я холодно молчал, ведя в поводу Чучело. А Линг не унимался:

— Слушай, у меня тетрадочек таких штук пять валяется! Даже не таких! Намного лучше, чем эта. Хочешь, я тебе их продам по пять тысяч за каждую? — Баблер толкнул меня и проговорил: — Хорошо, как другу — продам по четыре тысячи за тетрадочку!

Мы вышли, наконец, с рынка, и двинулись к дому герцога Инконсписа, который от рынка находился всего в паре кварталов. Стеклянный волк, дожидавшийся нас возле ворот, тут же приблизился в призрачном обличие и пошагал рядом, счастливо вывесив набок свой язык. По взбалмошному виду Глупыша я понял, что он опять сумел кого-то напугать и был чрезвычайно этим доволен. А Баблер всё гудел и гудел над ухом, горячась сильнее и сильнее:

— Чёрт с тобой! По тысяче за тетрадку отдам!

Я покосился на приятеля и проговорил максимально отстранённо:

— Как только ты станешь по силе равным Мирддину, или по уму хотя бы на четверть приблизишься к нему, я куплю твои тетрадки, Баблер. Пока же твой интеллект настолько низок, что я вообще крайне удивлён тому факту, что у тебя есть письменные принадлежности.

Баблер задохнулся от возмущения, открыл и закрыл несколько раз рот, а затем проговорил:

— Всё, Ино, я с тобой больше не говорю!