Чтение онлайн

— Не забыл меня, старый лис? — усмехнулся Алексис, вполне польщенный таким вниманием, надорвал конверт и погрузился в чтение. Жюли, дожидаясь его, вернулась на банкетку у фортепиано. На нее снова начал нападать кашель.

Дочитав почти до середины, Алексис изумленно вскинул взгляд на пришелицу.

— Это вы? — вопросил он, не веря собственным глазам. — Девушка в Красном Платье?

— Я была ей, — ответила Жюли, не скрывая своего отвращения. — Теперь уже нет. Вы видели мои выступления?

— Их не видел только слепой, — ответил тот, возвращаясь к письму. По мере того, как он прочитывал строчку за строчкой, выражение его лица менялось: из удивленного оно становилось недоверчивым, затем — задумчивым, затем — сострадательным.

— Вы здесь…? — наконец произнес он, закончив чтение. Жюли, успевшая уронить лицо в раскрытые ладони, обратила на него взгляд, полный безграничной усталости.

— Может быть, вам нужна поломойка? Или… кто-нибудь? Клянусь, мне все равно.

— Поломойка у меня есть, — ответил Алексис, рассеянно комкая письмо в кулаке. — А пианистка не помешает.

Жюли закусила губу, стараясь не дать себе рассмеяться, но у нее не вышло — надежда, которую она давила в себе все то время, что заняла дорога до побережья, наконец получила волю, расцвела в ее душе пышным, ярчайшим цветком, и с нею вместе вернулись к Жюли воля и жажда жизни.

— И еще, — проговорила она прямо и без обиняков, с трудом укладывая в голове осознание того, что нет более нужды лгать, изворачиваться и притворяться, — мне нужен врач.

— Я знаю, — Алексис коротко тряхнул рукой, в которой было зажато послание месье М. — Мы его для вас найдем. Я слышал, господин Ламбьель сейчас в городе. А он, если мне не изменяет память, специализируется на случаях, подобных вашему…

<right><i>конец первой части</i></right>

<b>1871</b>

<i>С Коммуной было покончено*, и Париж погрузился в оцепенелое, гулкое затишье, обычное после долгого и безнадежного боя. Щедро омытые кровью улицы застыли в безмолвии и безлюдье; ни единой живой души не показывалось на них, только валялись тут и там тела, которые еще никто не удосужился убрать, над ними кружили, перекрикиваясь, вороны, предвкушающие скорый пир, и кое-где дымились остатки баррикад — лучший памятник как свободе, так и той цене, которую приходится платить за нее.

Никто не видел, откуда появилась на улице неподалеку от Пер-Лашез женщина, которую спустя несколько лет будут знать и узнавать как мадам Э.: правда, в тот момент в ее облике ничто не могло напомнить о холеной, холодной, уверенной в себе хозяйке увеселительного заведения. Женщина шла вперед, не видя ничего перед собою, ее перекошенное лицо выражало смесь животного ужаса и столь же сильной брезгливости; густые темные волосы были растрепаны и падали на плечи беспорядочными клочьями, одежда, покрытая копотью — разорвана в нескольких местах, а руки и грудь — покрыты темными корковатыми пятнами засохшей крови. В левой руке женщина неловко, слепо, явно машинально сжимала пистолет, из дула которого все еще вился, мгновенно разносясь по воздуху, легкий голубоватый дымок. Никто не знал, что произошло с нею, и никого не было рядом, чтобы спросить; не встречая на своем пути препятствий, она дошла до улицы Рокет и там остановилась, чтобы передохнуть, ибо ноги отказывались держать ее.

Она опустилась на разбитую мостовую у подножия опустевшей баррикады, на вершине которой оставался еще, слабо трепыхаясь на ветру, продырявленный триколор, замаранный алым и черным. Вокруг в изобилии лежали трупы: солдаты в наспех пошитой форме, коммунары с алыми кокардами, мужчины и женщины в гражданской одежде, даже несколько детей — целая ватага скошенных пулями мальчишек и одна девочка лет семи, хрупкая, темноволосая, на чьем бледном лице играли первые лучи занявшегося рассвета. Женщина едва удостоила взглядом свое малоприятное окружение: смиряя сбившееся дыхание, она закрыла глаза и откинула голову, бессильно вытянула рядом с собой руку с зажатым в ней оружием, и в этот момент, момент абсолютной тишины, до нее донесся тихий, сорванный, но совершенно явственный вздох.

Девочка была жива. Мало того — она, не приходя в сознание, пыталась шевелиться, ползти и даже вяло отбиваться маленькими кулаками от какого-то невидимого врага. С ее губ срывались один за другим непонятные бессмысленные звуки; женщина послушала их некоторое время, но, убедившись, что маленькая незнакомка не торопится отдавать богу душу, подползла к ней — на четвереньках, лишенная сил идти.

— Эй, — хрипло позвала она, нависая над девочкой и утирая кровь, запекшуюся на ее разбитом виске. — Эй, ты…

Девочка не слышала ее, ничего не отвечала, и женщина, схватив ее за плечи, ударила ее по щеке — несильно, но достаточно для того, чтобы несчастная с усилием приоткрыла глаза.

— Ты кто? — спросила женщина, понимая, что ей не следует терять ни секунды. — Где твои родители?

— Что… что… — только и произнесла девочка в ответ. Голос отказывался повиноваться ей.

— Кто ты? — повторила женщина, предпринимая последнюю попытку. — Как тебя зовут?

Девочка устремила на нее мутный, немигающий взгляд, вызывающий сомнения в том, не лишилась ли она рассудка; впрочем, как бы то ни было, вопрос женщины она услышала и даже смогла ответить, прежде чем вновь безвольно обмякнуть в ее руках:

— Не помню…

Снова стало тихо, но ненадолго — в конце улицы послышался топот множества марширующих ног, затем зычный окрик: «Стройсь!», и женщина поняла, что ей надо спешить. Неизвестно, что в тот момент перевернулось в ее сознании, но решение было принято ею мгновенно: она встала на ноги, пряча пистолет за пояс, и наклонилась, чтобы поднять девочку, обхватив ее обеими руками, прижать ее голову к своему плечу и быстро удалиться в заволокший улицу туман, плотно пропитанный, вопреки своей обычной утренней свежести, гнилостным запахом собравшей свою жатву смерти.</i>

– --

*Парижская Коммуна - название парижского правительства, которому принадлежала вся полнота власти в городе в период с 18 марта по 29 мая 1871 года. Режим самоуправления установился в результате революции, которая ознаменовала конец Второй Империи Наполеона III; спустя 72 дня существования Коммуны она была разгромлена взявшими город войсками республиканского правительства под командованием маршала Патриса де Мак-Магона. Уличные бои шли несколько дней, многие коммунары погибли или были убиты после, будучи взятыми в плен. Последними в городе пали баррикады в районе кладбища Пер-Лашез.