Чтение онлайн

Кипит и вторая вода. Чувствуется запах «навара», мясного навара, так приятно волнующего наши голодные желудки. Посолили. Подсыпали пшена. Заправили мукой. Суп готов. Мы вокруг ведра, стоя в снегу у своего вагона с большими деревянными ложками — Хоранов, Хоменко, Храмов, мы два брата, Саша Клерже и хорунжие Долженко и Дробышев, — неизменные и неразлучные во всем.

— Ну, Господи благослови, первый раз в жизни ем конину, — говорит Хоменко, снял шапку и перекрестился.

Перекрестились и мы и черпаем суп. На третьей ложке Хоранов выругался и перестал есть.

— Ну-ну, Валентин Захарыч, Вы еще не видали голода, — острит Хоменко и черпает ложкой густоту с самого низа ведра.

Мы все смеемся. Суп был вкусен потому, что мы много дней были без горячей пищи. Съели его полностью. А лошадиные кости, почерневшие, выбросили вон. Вот при каких обстоятельствах мы впервые ели конину.

Приказано выслать квартирьеров. Курсы будут размещены в бывшем епархиальном училище. От нашего вагона идем с Дробышевым. Комнаты распределены. Мы, Кубанцы и Донцы, почему-то держались отдельной группой от офицеров колчаковских армий и были как бы на первом месте. Наша группа состояла почти сплошь из штаб-офицеров, при трех генералах — Косинов, Хоранов, Мальчевский, тогда как у них были почти сплошь молодые офицеры и редко капитаны. Нас было около 120 человек, а всех 500.

Чтобы не нести вещи обратно, решили оставить их при управлении епархиального дома, где жили священники и делались церковные свечи. Старший священник разрешил, но, узнав, что мы офицеры белых армий, вдруг с испуганным лицом быстро говорит:

— Нет-нет!.. Места у нас нет!.. Забирайте скорее свои вещи и уходите отсюда!

— Батюшка, да только часа на два... Это же Святой дом! — горячо говорю ему.

Но он быстро запирает дверь.

— Уходите, уходите!.. Вы еще и нас подведете! — сказал и удалился. Там, где мы искали к себе сочувствия, перед нами была захлопнута

дверь. Оставив Дробышева с вещами на улице, спешу назад. Все выгрузились из вагонов. С вещами, с нашим комиссаром во главе, длиннейшей кишкой по снегу без дороги идем, как попало. Снег почти до колен. Он сыпучий. Идти трудно. Наш вагон — Кавказцы, Лабинцы, Корниловцы — идем в голове. Мы перекидываемся шутками, вспоминая суп из конских ног.

Чтобы сохранить веселое настроение, затянул вполголоса:

Чубарики-чубчики — ка-ли-на...

Малин-на, ма-ли-пиа! —

подхватили идущие рядом Семейкин, зычным своим подголоском, и басы, Храмов и брат.

Комиссар оглянулся, улыбнулся и произнес:

— Веселые вы.

Как бывший офицер, он, видимо, сочувствовал нам. Этот случай потом помог нам и в жутком заточении дать концерт «Казачьей песни» в Екатеринбурге.

Новое заточение. Заложницы

Мы в бывшем епархиальном училище. При адмирале Колчаке здесь помещалась Академия Генерального штаба. Теперь это длинное, под углом на два квартала, двухэтажное кирпичное здание приспособлено для заключенных, как пленных офицеров, так и местной знати.

Во всех классах — нары, высотой по пояс человека на все четыре стороны. Посредине двойные нары голова к голове. Вокруг этих средних нар — узкий проход. Теснота исключительная. Никаких матрацев и подушек. Весь этот длинный, под углом, корпус не отапливается. Много окон на улицу. Стекла заморожены. Все двери выходят в широкий, длинный коридор на всю длину здания. Окна коридора смотрят на неогороженный двор-пустырь. Окон в коридоре немного, потому в нем и мрак.

У главного входа на улице парные часовые с винтовками, тепло одетые молодые красноармейцы. У выходных дверей второго этажа также парные часовые. Им приказано с нами не разговаривать и никого не выпускать из коридора. В первой же камере от дверей были размещены Кавказцы, Лабинцы, Корниловцы и все офицеры 4-го Донского конного корпуса, вот почему мы быстро познакомились с часовыми.

КУБАНЬ

Воспой путь 1-го Лабинского полка: Гойтх—Индюк Садовое - Индюк— Гойтх Георгиевское-Лазаревское с 15 но 28 марта 1920 г.

Генерального ш таба генерал-майор В.Г. Науменко в форме Корниловского конного полка ККВ

I-го Линейного генерала Вельямнпо-пл полка ККВ хорунжий А.Н. Иодков-гкий, калик еп.йаомнекой, лею 1916 г. Из семейного архива С.Ф. Титова

Заседание Войскового сонета под председател ьс гном Атамана Ьу кретона в Адлере 18 апреля 1920 г.: 1. Атаман генерал Ьукретов. 2. Генерал Шпфиер-Маркевич. 3. Полковник Дрейлниг. 1. Генерал Сидоренко. 5. Генерал Секретов. 6. Генерал Голубинцев. 7. Валашек, член правнтелылвл. 8. Полковник Певнев. 9. Полковник Соламахин. 10. Полковник Елисеев. 11. Войсковой старшина Мальцев. «Все остальные штаб-офицеры, (фамилии коих я не лиги, стояли густой толпой в углу, от Соламахниа чуть впереди и позади Певнева. (Ф. Елисеев)»

Подхорунжим С. Дзюба. Сербия, 1920-е годы

«На добрую и долгую память Нго превосходитсяьсдву Генералу Фостикову от Имени казаков станицы Кармалиновской поименованных здесь. Аптон Багда-нои. Дмитрий Михеев. Иван Сыромятников. Сергей Сыромят. Игнат Петров. Даниил Сухоруков. Степан Калашников. Игнат Брежнев. Павел Шевляков. Ефим Партов. Иван Мапушкип. Сергей Мищеряков. Терентии Шапавал. Ии-фодий Черкавши» (надпись Лабинцев на обороте фотографии)

Прибытие казачьих частей и г. Вранье (Сербия), июнь 1921 г.

Генерал-майор В.Г. Науменко с дочерью Наталией среди казаков. Кральсво (Сербия), 1927г.

Полковник Елисеев на Красавице. Франция, 1925 г.

«Па память г-ну полковнику Федору Ивановичу Елисееву от Никиты Ивановича сотника Дзюба, Атамана имени ген. Зборовского станицы. Сан-Франциско, 14 октября 1959 г.»

Генерал-лейтенант М Л. Фостиков, офицер 1-го Лабинского генерала Засса полка ККВ в 1908- 1915 гг., начальник Кубанской казачьей диг визии в г. Вранье (Сербия), 1921г.

Карта-побег

Кубанский Войсковой Атаман генерал Науменко (слева верхом) с казаками-джигитами. Сербия, 1920-е годы