Чтение онлайн

Обратимся к биографии Ф.М. Ван Гельмонта – алхимика, каббалиста, теософа, врача и дипломата. Франциск Меркурий Ван Гельмонт (1614-1699) – как и его отец, Жан-Батист Ван Гельмонт, посвятил свою жизнь врачебному искусству и, будучи известным эрудитом, интересовался живописью, механикой и многими другими искусствами и дисциплинами, разработал язык глухонемых. В качестве фармацевта он был известен как изобретатель мазей и лекарств от мигрени. С детства изучая иврит, он в 70-х гг. XVII в. стал другом и сотрудником Кристиана Кнорра фон Розенрота (1636-1689), участвуя в сборе и переводе еврейских текстов для издания «Открытой каббалы, или Еврейского трансцендентального и метафизического, а также богословского учения». «Содержавшиеся в ней идеи и тексты повлияли, в частности, на таких мыслителей, как Г.В. Лейбниц, И. Ньютон, Ф. Этингер, Ф. Баадер, Ф.В.И. Шеллинг, Вл. Соловьев, К.Г. Юнг» [180] . И если Жан-Батист Ван

Гельмонт начинал свою карьеру алхимика с сомнений, то Ван Гельмонт-младший, названный отцом вторым именем в честь Гермеса – Меркурий, полностью проявил себя как мистик и адепт, которому Г.В. Лейбниц посвятил надгробную эпитафию следующего содержания: «Ничем не уступавший отцу, здесь лежит тот, кто присоединился к нему искусством ума и богатством, Пифагор каббалы, готовивший всех к перевоплощению» [181] .

Он родился 20 октября 1614 г. в Вилворде, недалеко от Брюсселя, Испанские Нидерланды. После смерти отца (1644) Франциск Меркурий вел жизнь странника, много путешествовал по Голландии и Германии, в том числе останавливался в Зульцбахе у Палатина Христиана Августа фон Зульцбах (1622-1708). Здесь он познакомился с Кристианом Кнорром фон Розенротом и стал его другом и сотрудником. По всей Европе они собирали еврейские тексты, которые затем впервые в латинском переводе опубликовали в сборнике «Kabbala denudata» («Открытая каббала») в 1677, 1678 и 1684 гг., где в качестве приложения был помещен «Каббалистический Диалог», написанный Ф.М. Ван Гельмонтом в ответ на трактат «Основы философии, или Каббала Орла-мальчика-пчелы» [182] английского неоплатоника Генри Мора.

Между 1644 и 1648 гг. Ван Гельмонт был близок с Пфальцским правящим домом, особенно с Карлом Людвигом (1617-1680), сыном Фридриха V, курфюрста Пфальцского, мужа принцессы Елизаветы, дочери Якова I, а также с Робертом Рупертом (1619-1682), Елизаветой Богемской, принцессой Палатин (1618-1680), общавшейся с Декартом. Он состоял в переписке с Декартом и Софией Ганноверской (1630-1714), покровительницей Лейбница. Ее сын Георг I был возведен на престол Великобритании и основал ганноверскую династию.

В 1650 г. Палатин Христиан Август пригласил Ф.М. Ван Гельмонта в Зульцбах для консультаций по примирению немецких князей, разделенных Реформацией и Тридцатилетней войной. В 1658 году император Леопольд I (1640-1705) даровал ему баронский титул, отметив его успехи на этом поприще. В ноябре 1661-го Ф.М. Ван Гельмонт по приказанию пфальцграфа Филиппа Вильгельма Нойбургского (1615-1690) был похищен и отправлен в Рим, где провел целый год в застенках инквизиции. Затем последовал суд по обвинению Ван Гельмонта в «иудаизации», но он сумел откупиться от приговора.

Спустя несколько лет после освобождения он отправился в Англию по просьбе Елизаветы Богемской, которая ходатайствовала за квакера Уильяма Пенна (1644-1718), прося для него пенсию от британского правительства. В октябре 1670-го он впервые встретился, также по протекции Елизаветы Богемской, в Кембридже с неоплатоником Генри Мором (1614-1687), профессором теологии и философии. Планируя пробыть в Англии месяц, он усилиями Мора и виконта Эдварда Конвея, в конце концов, отправился в замок Рагли, встретиться с блестящим философом леди Анной Конвэй и попытаться облегчить ее постоянную и нестерпимую мигрень.

«Запланированный Ван Гельмонтом месяц пребывания в Англии превратился в восемь долгих лет, в течение которых он гостил у Анны Конвэй в замке Рагли. Безуспешно леча ее ужасные мигрени, он в то же время получил стимул для своего дальнейшего интеллектуального развития. Генри Мор, к тому времени истощенный уже продолжительное время, экспериментируя с Ван Гельмонтом в алхимической лаборатории, восстановился и стал обсуждать с ним еврейские и каббалистические тексты. В конце концов, оба – и А. Конвэй, и Ван Гельмонт перешли в квакеризм – Ван Гельмонт весной 1676-го, а леди Конвэй в 1677 году.

Здесь же, в Англии, Ван Гельмонт сотрудничал с Джоржем Кейтом и Анной Конвэй в работе над трактатом „Две сотни вопросов, касающихся Учения революции человеческого духа“, опубликованным в 1684 году» [183] .

В марте 1696 г. бодрый и полный сил в свои восемьдесят два года, Ван Гельмонт приехал в Ганновер, где встретился с Лейбницем, посещал Софию, правительницу Брауншвейга, и работал в Ганноверской библиотеке. Впервые Лейбниц познакомился с философией Ван Гельмонта в 1671 г., во время его первого посещения Ганновера, а в 1694 г. он подробно обсуждал ее положения в переписке с Софией, которая посылала ему сочинения Ван Гельмонта. В Ганновере он оставался несколько месяцев, встречаясь с Лейбницем по утрам в покоях принцессы. Согласно Лейбницу, в качестве ученика он постоянно перебивал объяснения, требуя в изложении материала большей ясности. В свою очередь, Ван Гельмонт посвятил Лейбница в историю «экстраординарной женщины», виконтессы Конвэй и в подробности своих отношений с Генри Мором и Джоном Локком. Благодаря Ван Гельмонту Лейбниц изучил метафизику А. Конвэй и ее штудии Платона, Плотина и каббалистических сочинений.

Ван Гельмонт умер в 1699 г. в Кельне. Его смерть и похороны были отмечены Лейбницем как прошедшие без «фанфар и колоколов». Впоследствии Лейбниц с похвалой и одобрением отзывался о Ф.М. Ван Гельмонте, хотя – порой как о сбивающем с толку донкихоте. В «Новых эссе», начатых в 1697 г., он ссылался на Анну Конвэй и Ван Гельмонта как на тех, кто объяснил положения витализма лучше, чем их ренессансные предшественники. «Теперь, – писал Лейбниц, – необходимо рационально объяснить тех, кто имел жизнь временную, но понимание многих вещей: это Кардан, Кампанелла и лучшие, чем они – покойная виконтесса Конвэй и наш друг и платоник, покойный Ф.М. Ван Гельмонт (порой и сердитый, и ершистый), с сомнительными парадоксами, и его друг, покойный Г. Мор» [184] .

Описывая Ван Гельмонта в эссе 1711 г., Лейбниц подчеркивал: «Я убежден, что покойный Ван Гельмонт-младший был эталоном. Будучи узником инквизиции в Риме, он, сидя в одиночной камере, догадался проверить функции органов произнесения букв, чем они характеризуются, как буквы постигаются и формируются. Я знал об этом … недостаточно и должен отдать ему справедливость, сказав, что поведение его было безупречно, действия его были полны милосердия и бескорыстия. За исключением некоторых химер, оставшихся у него от впечатлений юности, наподобие наследственных болезней, он был превосходным человеком, беседы с которым были весьма содержательны для каждого, кто мог получить от них пользу. Его труды открывают в нем те стороны, которые в наименьшей степени достойны похвалы» [185] .

Из этой краткой биографии можно сделать вывод, что «157 Алхимических Канонов» были написаны (или переработаны) Ф.М. Ван Гельмонтом во время его пребывания в Англии, и их перевод на английский язык мог быть сделан самим автором или, во всяком случае, с его ведома. Это явилось первой причиной выбора для исследования именно этого сочинения как прижизненного, возможно, авторского или авторизованного перевода алхимического трактата на английский язык.

Во-вторых, сжатое изложение Канонов облегчает работу над их смысловыми единицами по сравнению с текстами других алхимических трактатов, где изложение также традиционно перепутано, а вычленение отдельных смысловых единиц затруднено из-за больших массивов текста. В «157 Алхимических Канонах» – напротив: одно или несколько предложений, заключенных в один Канон, соотносятся с одним смысловым посылом, который иногда перетекает в следующий Канон, дает при расшифровке возможность более глубокого проникновения в смысл высказывания. В-третьих, короткие пронумерованные высказывания облегчают составление логической цепочки последовательности смыслов. В-четвертых, обращение за разъяснениями для отдельных высказываний к другим алхимическим трактатам по старой алхимической максиме: «liber aperit librum (книга открывает (то есть поясняет) книгу – лат.)» [186] дает больше уверенности в справедливости тождества постигаемых смыслов.

Выявив в Главе III правила функционирования алхимических трактатов, перейдем к выявлению их структуры, поскольку «структура – это, в сущности, отображение предмета, но отображение направленное, заинтересованное, поскольку модель предмета выявляет нечто такое, что осталось невидимым или, если угодно, интеллигибельным в самом моделируемом предмете» [187] . Правила выявления структуры и традиционной композиции алхимических трактатов и будут, по сути, разработкой методики их герменевтики. В целом она состоит из четырех этапов.