Чтение онлайн

Эта вечно одухотворенная, вдохновленная и накрепко припечатанная руинами афинского Акрополя к векам давно минувшим грекофилка казалась Тесею какой-то нарочитой, чрезмерной. Все ее эмоции будто выплескивались через край, а вечные платочки и шляпки в сочетании с плиссированными юбочками и обувью без каблуков делали ее похожей на героиню из сопливых сёдзё-аниме про школьниц.

Да, и звали её Афиной, ни больше ни меньше. Хотя, может, у нее тоже была мама-античница, не озаботившаяся вопросом, хорошо ли звучит имя «Афина Сергеевна Гаврикова», например. Тут уж, конечно, кто бы говорил.

– А может он просто описывал море на закате… – недовольно пробурчал себе под нос Тесей, но, к счастью, кроме мамы, бросивший на него укоризненный взгляд, его никто не услышал.

Тут Настя, до того вполуха слушавшая рассказ гида и наблюдавшая за теми самыми спорного цвета волнами, неожиданно вскочила со скамьи.

– Дельфины, дельфины, мама, смотри! Тесей, там дельфины!

Девочка с восторженным блеском в глазах указывала рукой куда-то вдаль по левому борту, возле которого они сидели. И вот уже все, кто был на палубе, столпились с одной стороны катера, достали телефоны и фотоаппараты и, шумно выражая свой восторг, стали ловить морских обитателей в объективы. Две блестящие серо-голубые обтекаемые фигуры то на мгновение выпрыгивали из воды, то плыли рядом с кораблем, словно заигрывали с сухопутными существами и приглашали их присоединится к своим подводным танцам.

В суматохе Ника с кавалером оказались рядом с Тесеем. Иво растопырил свой монопод и они безуспешно пытались сделать сэлфи на фоне жителей глубин. Здоровяк локтем левой руки попробовал потеснить стоящего у поручней Тэса. Тот, не оборачиваясь, ответил не менее уверенным толчком, потому что узнал неприятный бубнящий голос. Потом Иво все-таки протиснулся к перилам и стал тыкать своей сэлфи-палкой в бегущие под ними волны, надеясь поймать дельфинов в кадр.

– Ник, запостим сразу, народ облайкается! – комментировал он свои неуклюжие попытки.

– Давай-давай! Обожаю дельфинчиков! – щебетала рядом его подруга.

Тэс к тому времени уже сделал несколько удачных снимков для Насти, захватив одного прыгуна прямо в полете над водой, и, вполоборота демонстративно пролистывал их на телефоне. Ника тут же подскочила к нему и выразила свое восхищение.

Пока небойфренд пыхтел, так и не сделав ни одного удачно кадра, Ника и Тэс уже обменялись контактами, и он скинул ей свои снимки в WhatsApp. Когда Иво заметил, что более удачливый в фотоохоте соперник еще и обзавелся телефоном его пассии, он совсем разозлился, но не стал бушевать, а спокойно снял свой телефон с крепления монопада, убрал навороченный гаджет в карман и, будто бы случайно, резко ударил палкой по рукам Тесея.

От неожиданности Тэс, который облокотившись на ограждение, рассказывал Нике что-то о том, как дельфины загоняют и ловят рыбу, дернулся, разжал руки, и его телефон, как в замедленном кадре, стал неумолимо падать вниз вдоль белоснежного борта катера.

– Ой, прости, патлатый! – с деланным расстройством сказал Иво, хотя сочувствующие слова не могли скрыть самодовольной радостной ухмылки на его лице.

– Иво, ты что?! – прикрикнула на него девушка.

Тесей уже не слышал этих слов. Как будто в голове переключился какой-то тумблер. «Мой телефон, последний подарок отца, ну уж нет!» – подумал он, и скинув легкие спортивные сланцы, одним точным, привычным для натренированного тела прыжком оказался в море.

На катере послышались возгласы: «Человек за бортом, остановитесь скорее!». «Это мой сын, остановитесь!» – в отчаяние кричала Елена Александровна. Только девушка-экскурсовод с древнегреческим именем Афина стояла, замерев в солнечных лучах, как каменная статуя, и светилась загадочной, удовлетворенной улыбкой, какую можно видеть только на губах античных скульптур.

– Черепаха ползла куда-то по своему привычному черепашьему маршруту, по своим обычным черепашьим делам, как делала это день ото дня, сколько себя помнила. Она переползала через маленькие и огибала большие камни, минуя пучки выжженной летним знойным солнцем и истрепанной буйными морскими ветрами травы. Её твёрдый панцирь цвета заболоченной земли впитывал в себя солнечные лучи и соленые морские брызги, изредка долетающие со стороны обрыва, отделяющего твердую и надежную почву под ногами от накатывающих водных валов.

В отличие от большинства своих сородичей, боящихся покидать уютные, вдоль и поперек исхоженные леса и тропы, маленькое, но решительное животное проделало уже очень большой путь, и продолжало двигаться, повинуясь какому-то только ей ведомому стремлению.

Возможно, главной целью этого упорного неутомимого движения были сочные вкусные растения, которые можно найти на побережье, или ей просто нравилось мерять своими когтистыми лапками бесконечную огромную твердь острова. Как бы там ни было, черепаха ползла вперед, не обращая внимания на палящее солнце и превратности ландшафта.

Вообще, черепахи на небо, как правило, не смотрят. Да и на то и дело скользящие по панцирю и поверхности земли тени тоже не обращают внимания. Мало ли – облако или чайка какая. Вот и орла, стремительно пикирующего к своему будущему обеду, черепаха не заметила. А если бы и заметила – спрятаться-то все равно негде, кроме собственного переносного убежища, столько раз неизменно выручавшего черепаху, о чем многозначительно свидетельствовали большие царапины от когтей и падений на её костяной броне.

Только когда привычная перспектива резко сменилась, а тело, инстинктивно втянутое внутрь панциря, начало покачивать из стороны в сторону, черепаха поняла, что с ней произошло что-то из ряда вон выходящее. Она зажмурилась: мир окутала тьма, а под ногами словно разверзлась черная бездна.

Ее влекло и поднимало все выше и выше, ветер с силой задувал под надежный природный доспех, а твердая теплая земля превратилась в нечто далекое и огромное. Черепаха открыла глаза. Как ни странно, она не испытывала страха. Неужели она, вечно пресмыкающаяся и ползающая по земле, парила в вышине, как птица?! Страх отступил перед любопытством, черепаха высунула голову и стала смотреть.

Она увидела заливающий все вокруг свет, такой немыслимо яркий, до самого горизонта. Она видела, как свет соединялся с кобальтовой синевой вод, обнимающих землю пенными бурунами. Видела, как морские валы с грохотом накатывали на скалистую твердь берега и плавно отступали в шипящей пене. Видела сочную пахучую пашню и колышущиеся многоцветье трав и деревьев, от глубокого черно-малахитового до яркой бирюзы и пшенично-желтого.

Видела гладких маслянисто блестящих дельфинов, загоняющих к берегу рыбу и с победным криком выпрыгивающих из воды. Видела птиц на деревьях и ящериц на камнях, зайцев в полях и оленей в лесах, тигров и львов в горных чащах, коз и овец в загонах и на пастбищах, и людей, их охраняющих.

Видела величественный Кноссос, красноколонные дворцы Фестоса, Малии, Закроса, Кидонии и разбросанные тут и там тенистые виллы, утопающие в кучерявой пене виноградников. На какой-то миг маленькая черепаха увидела весь Крит, весь наш мир.

Когти орла неожиданно разжались, но даже за мгновение до того, как разбиться о камни, она была так счастлива, как никогда в своей черепашьей жизни. Она падала и падала, но вот, снесенная резким порывом ветра, черепаха приземлилась в мягкие объятья приозерной болотистой топи. Подняла голову, огляделась, так и не поняв, куда делся её хищный похититель, и опять направилась куда-то по своим очень важным черепашьим делам…