Чтение онлайн

Голос Иды смолк, и на какое-то время в кухне повисла тишина. Слушатели сидели не шелохнувшись, боясь нарушить ход истории. Был слышен только шелест пламени трехрогой лампады над столом, треск очага, мерное бурчание варева в толстом медном горшке над огнем и отзвуки жизни дворца, наполнявшие каждый закоулок этого огромного здания-лабиринта: далекий гул разговоров, шаги и скрип мебели, хлопанье пологов, шум деревьев и журчание фонтанов во многочисленных внутренних двориках да стрекот сверчков. Но здесь, в тепле и обволакивающих запахах кухонного волшебства, было уютно и спокойно.

Принцесса Ариадна и Икар, сын Мастера Дедала, любили по вечерам вместе с другой дворцовой молодежью приходить на кухню, и, усевшись за большим столом для готовки или пристроившись на мешках с зерном и бобами, слушать рассказы старой Иды-кухарки.

Когда они были совсем детьми, то проводили здесь чуть ли не каждый вечер, но с возрастом стало появляться так много других нужных занятий, и ребята всё реже заглядывали в это волшебное царство. «Пора взрослеть» – твердили им родители, учителя, жрицы, старшие братья и сестры, и вообще все, кто считали себя серьезными взрослыми людьми, избавившимися от бессмысленных иллюзий детства. «Мы и так взрослые» – думали они, но иногда ноги сами несли их на кухню, в наполненные сладкими ароматами владения Иды.

Под Кухней в Кноссоском дворце понималась целая череда помещений, галерей, складов, подполов и несколько больших и маленьких внутренних дворов. Только трое специальных писцов-счетоводов да Высокопочтенный Управляющий Дворцом знали, сколько во власти Иды находится комнат, залов и подсобных помещений, теплых сухих кладовых и прохладных подвалов. А уж что говорить о поистине царских сокровищах, их наполняющих!

В амбарных комнатах штабелями лежали льняные мешки с фасолью, чечевицей, горохом и сладкими бобами рожкового дерева, цератонии. Огромные глиняные пифосы, более мелкие кувшины и чаны, у каждого вида которых было своё название, наполненные ячменем, пшеницей, вином, оливковым маслом, медом, солеными маслинами и каперсами занимали целые галереи.

В отдельных хорошо проветриваемых и освещенных комнатах-сушильнях на специальных стеллажах вялились яблоки и груши, смоква и айва, виноград и другие ягоды, а также фисташки, миндаль, лесные и грецкие орехи, сосновое семя, плоды можжевельника и различные съедобные корни.

Сочные, только собранные фрукты были аккуратно разложены на полках и в плетеных из прутьев и морской травы корзинах во фруктохранилище. Осенью их сменяли каштан, рябина, боярышник и терновник, а в конце зимы – бабилонская мушмула.

Овощной склад всегда был заполнен просушенными и очищенными дарами Матери-Земли Деметры, здесь были: репа и хрен, белая свекла и тыква, корни пастернака и клубни гиацинта, лук и чеснок. На грядках в Травном Дворе росла обласканная солнцем и заботливыми руками помощниц Иды свежая зелень и корнеплоды: подорожник, пастернак, укроп, мята, тмин, сезам, кориандр, сельдерей, цикорий, хрен, репа, огурцы и еще десятки растений.

В зале рыболовов и рыбоделов (предусмотрительно отделенном от остальных помещений длинным переходом и широким внутренним двором, засаженным пахучими цветами) кухарки, повара и их многочисленные помощники всегда могли найти свежую и соленую рыбу всех мастей и размеров: дораду, лобана, скарпену, рыбу-попугая, барабулю, сардин, анчоусов, тунца и даже грозную меч-рыбу. Некоторые придворные предпочитали более простую и незамысловатую пишу, которую тоже доставляли ежедневно – осьминогов, морских ежей, креветок и разные виды ракушек.

В мясном складе висели на крюках и лежали на полках целые туши или отдельные части коз и овец, а также разнообразная дичь, каждый день исправно доставляемая ко двору охотниками.

К мясным рядам примыкала молочная галерея, заполненная тугими белыми, желтыми, рыжими, розовыми и зеленоватыми кругами сыров, кувшинами с молоком, сливками и свежесквашенным йогуртом.

Все эти и многие-многие другие несметные богатства поставлялись во дворец, обрабатывались и приготовлялись целым сонмом специальных служащих и работников. Но безраздельной и непоколебимой властью над этим ульем обладала одна старая женщина – кухарка Ида. Не даром ее имя происходило от названия самой могучей и высокой горы на острове, в пещерах которой рождаются и умирают боги.

Ида всегда с точностью до таланта знала, сколько того или иного вида продуктов находится сейчас во дворце, сколько из них уйдет на царские склады, сколько будет отдано богам, а сколько будет съедено многочисленными обитателями в определенный период.

Но сейчас эта властительница, как и бесконечное количество вечеров до того, сидела на кухне, пила свой любимый фруктовый вар, и рассказывала сказочные истории, в которых вымысел так плотно смешивался с реальностью, что отличить одно от другого было невозможно.

В ее устах слова разбухали, как сдобное тесто, и наполнялись новыми смыслами, а самые обыкновенные истории оказывались многогранными, как медовые соты. Слушатели увязли в её сладких тягучих речах, погружаясь в неизведанные волшебные миры, очарованные и заворожённые.

У многих людей рассказы выходят дырявые, как нечиненая сеть, но, когда Ида оживляла своей речью древнее сказание или притчу, можно было почувствовать, как воздух вокруг загустевал и словно становился особой, искрящейся волшебной субстанцией. Будто бы какая-то особая магия превращала обычные слова в устах кухарки в живые, волнующие сердце истории.

Критяне знали, что у каждого из них есть свой особенный дар, ниспосланный богами, выпестованный поколениями предков и укрепляемый самой землей острова. Такой талант и источник силы они называли менос.

Менос – это истинное призвание или способность, которая проявляет себя столь ярко, что подчас превосходит обычные человеческие возможности и даже как будто спорит с законами природы. Хотя, в действительности, меносы критян скорее были тем исключением, что лишь подтверждает правила, установленные самой жизнью.

«Менос родился, человек пригодился» – любили приговаривать на Крите, ведь считалось, что именно менос шестым чувством, необъяснимым чутьем помогает, например, рудокопу найти медноносную жилу, пастуху – самое сочное пастбище, а моряку путь к родному берегу сквозь беспросветный туман.

У кухарки Иды меносом было подкреплено искусство слова. Рассказывание историй не только восхищало слушателей, но и преображало саму рассказчицу. Даже если она, проработав целый день на дворцовой кухне, уставала до тяжелого гула во всем теле и резей в ногах, то рассказав сказку, ей становилось легче, боль и усталость уходили прочь, сменяясь спокойным радостным удовлетворением. Добрые истории, таинственные легенды, поучительные басни и даже короткие поговорки оживали в ее устах, помогая жить самой Иде.

Поняв, что продолжения не будет, первой тишину на кухне довольно бесцеремонно нарушила Ариадна. Почему-то у нее заметно чаще, чем у других, получалось оказываться не в том месте и не в то время, и говорить вещи, которые людям слышать совсем не хочется.

– Знаешь, Ида, Икар говорит, что ты неправильно рассказываешь эту историю. Дидакт Нестор объяснял ему, что на самом деле это черепаха попросила орла научить ее летать, а потом разбилась. Совсем – в лепешку, на смерть, понимаешь! – Девочка красноречиво с силой шлепнула ладонью по деревянному столу, проиллюстрировав степень расплющенности несчастной черепахи. – Она так была наказана за свою дерзость и глупость. Что-то там про рожденных ползать, да?