Чтение онлайн

– Начинайте, - без раздумий сказала Лориэль.

Энтилана застучала коготками по столу. Посмотрела на Лориэль, посмотрела на Метельку.

– Возьмем сейчас материал на будущее. И придется подождать, я пока активирую присадку первого этапа, - сказала она.

Что за присадка Лориэль так и не поняла. У нее опять набрали крови, шея и так уже ныла, но к общей картине терпимо. Потом Энтилана принесла стеклянный футляр, где внутри лежал странного вида крупный шприц. Вернее, это устройство просто похоже на шприц внешне. Это какая-та умная техническая штуковина, которую доктор включила за минуту до начала процедуры. Лориэль почти ничего не почувствовала. Пока руку после процедуры покрывали защитным гелем, Энтилана повернула монитор и объяснила свои действия.

– Сейчас поработаем над кровеносной системой. Вот здесь и здесь. Увы, красоты не будет. Имплант в итоге разместим прямо в открытой ране.

– Да, мне рассказывали.

– Хорошо. От процедуры болевых ощущений быть не должно, возможен небольшой зуд, но тут уж придется терпеть. Легкая усталость или утомляемость – возможны. Это верный признак, что регенерин работает. Если возникнут болевые ощущения – сразу вызывайте экстренную службы и прямиком к нам. Оператор работает круглые сутки. Это понятно? Никакого геройства!

– Понято, доктор.

– Да, фиксирующую оболочку от света не закрывать. Будет неплохо, если вы хотя бы два-три часа в день проведете под солнцем. Неспешная прогулка вполне подойдет. Свет для бионанидов хорошая подзарядка. Но не переутомляться! Я сейчас выдам биосканер и распишу порядок нагрузок. На сканере есть экстренный вызов, имейте ввиду.

– Понято.

Чесаться все начало еще ночью, на обещанный «небольшой зуд» даже близко не похоже. Лориэль почти не спала, утром сразу набрала институт. Энтилана просканировала руку всем, что было в ее распоряжении, в итоге села рядом и потерла ухо.

– Да уж, неожиданно получилось… - сказала она. – Надо снижать активность нанидов, иначе они вас сожрут. Впервые вижу, чтобы реакция была в шесть раз выше ожидаемой. У вас же фреланитовый показатель низкий, откуда такая активность?!

– Представления не имею, доктор.

– Так, хорошо. Очень хорошо. Тогда у нас есть пространство для маневра. Попробуем активность снизить совсем немного. Это хорошо, что реакция такая активная. Хо-ро-шо! – успокоила себя доктор, повторив интонацию профессора.

Руку Лориэль подставили под какой-то сканер и минут через пять зуд стал вполне терпимым. Но доктору этого мало.

– Пожалуй, я оставлю вас под надзором на сутки. Что скажете?

– Всего на сутки? Хорошо.

Отпустили уже к полудню с новым графиком нагрузок. Прогулки всегда хорошо. Лориэль все шесть дней честно ходила часа два по улицам. Соседки на машинах то и дело останавливались и хотели подвезти, приходилось объяснять, что она гуляет, так врачи сказали. Через раз с ней бегали дочки. Малышня часто успевала по улице навернуть пару кругов, пока мама проходила до следующего поворота. Им-то теперь совсем хорошо гулять стало, все старшие тетушки дочерей такой мамы постоянно старались чем-то угостить. Мири ворчала по этому поводу, даже ходила к тетушкам и просила девочек не баловать, но куда там! Лориэль не видела смысла на дочек шуметь, в конце концов отказать уважаемой тетушке и не взять подарок просто невежливо. Девочки честно-честно пообещали сами ничего не выпрашивать. Мири в итоге сдалась, решив, что все это временно. И тетушки привыкнут, и малышня вырастет, тем более чем через несколько месяцев им в школу идти.

Вторую процедуру регенерина Лориэль пережила куда лучше первой, хотя постоянная боль вперемешку с зудом те еще ощущения. Сильно уставала, ей даже прописали энергетик и витамины. Потом сюда же добавили несколько укрепляющих препаратов. До самой тяжелой процедуры она пришла в форму.

Сутки до операции Лориэль провела под наблюдением, потом ее потащили на обследование. Энтилана спросила:

– Готовы?

– Вполне.

– Операция под общим наркозом. Подключим к аппарату жизнеобеспечения. Мне придется сделать в ваших костях шесть тысяч дырок и, хотя ткани там омертвелые, больно будет. После операции руку опять поместим в оболочку, но состав изменим. Ну, сейчас раздеваемся и мыться. Готовимся. Операция будет долгой.

Ночью Лориэль проснулась от сильной ноющей боли в руке. Что-то новенькое. Первую неделю в институте, конечно, болело все. Потом стало полегче, выписали домой. Всю неделю рука ныла, но простого обезболивающего на ночь хватало. Теперь что-то не так, боль слишком сильная.

Лориэль подогнула ноги, привстала и села на кровати. Подставила подушку под спину и прижалась к стене. Стало полегче.

Дома тишина. К тетушке Газе привезли внучек, сначала Фили их погоняла по двору, потом уже им на пару с Жанни пришлось побегать. Девочки наигрались вдоволь, еще и тетушка Газа закормила всех вкусненьким. Малышня у нее дома на больших диванах всем составом и уснула. Решили не будить их, пусть спят. Мири, правда, переживала и осталась в гостях у тетушки Газы на всякий случай. Нашла из-за чего волноваться, тетушка Газа и не с таким ужасом справится.

Однако боль усиливалась. Лориэль переложила левую руку удобнее, но легче не стало. Она досчитала до ста, вроде боль даже стала сильнее, терпеть сложно.

Лориэль потянулась к столику и взяла инструкцию, хотя знала ее назубок. Да, в темноте она видела прекрасно. Даже удивительно, как это все случилось. Полезла в столик, достала капсулу с новым обезболивающим. Оно намного сильнее, должно помочь в течении пяти минут. Запила водой и стала ждать.

Минут через десять она поняла, что ничего не происходит. На душе у Лориэль стало тревожно. Предчувствуя неладное, она оделась, взяла блокиратор и спустилась вниз. Включила свет на кухне и села поближе к терминалу связи. Подождала немного, нет, легче не стало, и взяла блокиратор.

На этой гадости, в которую упаковали раненую руку, есть ограничитель, куда и надо поставить блокиратор. Увы, одной рукой это делать неудобно.

Пока она возилась, проснулась матушка и спустилась.

– Чего случилось? Болит? – спросила она и помогла закрепить блокиратор.

Лориэль включила устройство. Неприятная волна пробежала от плеча до пальцев, а потом боль немного стихла.

– Воды? – спросила матушка.

Лориэль помотала головой. Похоже, блокиратор не справлялся. Полминуты и боль вернулась.

– Сколько времени?

– Три ночи, - ответила матушка. – Вызывать?

– Подождем минут десять.

Десять минут ничего не решили. Матушка протянула снятый с терминала коммуникатор. Лориэль набрала номер института имплантологии. Ответили моментально.

– Слушаю вас, старший кандар Лориэль.

– Доктор Энтилана сказала позвонить, если будет сильная боль.

– Ясно. По инструкции все приняли?

– Химию минут двадцать пять назад, блокиратор поставили десять минут назад. Никакого эффекта.

– Понятно, - спокойным голосом ответили по коммуникатору. – Вы одеться сможете самостоятельно?

– Да, конечно.

– Хорошо. Через девять минут бригада будет у вас. Выходить не нужно, они осмотрят на месте и примут решение.

Бригада приехала секунда в секунду. Вежливо пожелали матушке добрых дел и сразу прошли к Лориэль. Им потребовалась две минуты на осмотр.

Прихватив свой рюкзак, Лориэль вышла из дома и села в машину института. Пока ехали, ей прицепили несколько датчиков и связались с доктором Энтиланой. За воротами больницы свернули направо к посадочной площадке, где уже ждала дежурная «пчела». Полетела только одна сопровождающая. Лориэль не удивилась бы, приземлись «пчела» где-то на тайной военной базе возле огромного серого бункера с неприветливой охраной. Мелькнули в голове странные мысли, но потом боль перебила все. Лориэль показалось, что летели очень долго.