Чтение онлайн

Бабулин вопрос застал меня врасплох. Я вздрогнула и едва не чертыхнулась. Но все же нацепила на лицо счастливую мину:

— Прекрасно. Теперь можно подумать и о запасах, хоть на месяц, хоть на год.

Бабуля расплылась в широченной улыбке и взмыла вверх, наплевав на все законы физики. Мне же пришлось возвращаться обратно как положено — пересчитывая ногами ступеньки.

Когда я зашла на кухню, призрак уже был там. Висел у печи, теребя в пальцах пенсне.

— Что собираетесь готовить, мадемуазель?

В словах мне послышалась усмешка. Я сделала вид, что ничего не заметила, стала выкладывать из корзины на стол продукты и ответила между делом:

— Для начала гороховый суп с копченостями и рыбный пирог.

— С супом понятно.

Бабуля оглядела рульку в моих руках, прищелкнула пальцами и поймала выпорхнувшую из буфета кастрюлю.

— А как ты собираешься печь пирог?

Ой! И правда, как? Мой взгляд застыл на печи. Там не было привычной духовки. И даже прорезей, куда бы можно было воткнуть противень не было. Да что там, я понятия не имела найдется ли в доме сам противень!

Пришлось ответить честно:

— Не знаю, я как-то не подумала об этом.

Бабуля протянула любя:

— Никчема. — И громко добавила: — Смотри!

Печь совершенно самостоятельно расширилась, отрастила глухую стенку. На ней вдруг прорезалась тонкая щель, загнулась под прямым углом, еще раз и еще, образовав квадрат. И вот уже передо мной была чугунная дверца, с черненой ручкой в виде головы ворона, украшенной большим клювом и красными стекляшками глаз.

Я осторожно тронула металл — мало ли, вдруг горячая! Но ручка поддалась, повернулась кверху клювом, отворила защелку и открыла доступ к окованному металлом нутру. Духовка!

Внутри духовой шкаф был, как по заказу, оборудован и решеткой, и даже парой противней разного размера. Живем! Значит, пирогу быть!

***

На этот раз огонь для готовки я разожгла сама без помощи и подсказок, как совсем настоящий маг. И даже загордилась собой. Но тут же взялась за дело — мне скоро предстояло чем-то кормить ребенка, надо было наскоро сварить задуманный суп.

Перво-наперво я замочила горох, повздыхав, что не подумала заранее о соде. После нее бобовые разварились бы куда быстрее. Ну да ничего, у меня в запасе предостаточно времени до полудня. Обойдемся и без этого.

Потом набрала воды в кастрюлю, ткнулась к открытой части печи и зависла. Не было там ни крюков, ни подставок, что уж говорить о привычных конфорках. Я растерянно переводила взгляд с печи на кастрюлю и обратно, совершенно не представляя, что делать дальше.

— Бабуль! — вырвалось у меня почти безнадежно.

Прямо из печки высунулось хмурое лицо.

— Ну, что еще у тебя?

Я едва не отшатнулась назад. Разве можно так? У меня от этих чудесных появлений скоро будет инфаркт микарда! Вот такенный рубец! Я хихикнула неожиданным воспоминаниям из прошлой жизни.

— И зачем только звала?

Бабуля пожала плечами и начала исчезать.

— Подождите! — остановила ее я. — Как поставить кастрюлю на огонь? Здесь же ничего нет! На чем она должна стоять? Чайник, конечно, висел сам по себе, но…

Я замолкла под пристальным взглядом. Бабуля тяжко вздохнула.

— И откуда ты взялась на мою голову такая бестолковая?

Мне захотелось оправдаться, сказать, что из другого мира, но я благоразумно прикусила язычок, подпустила в голос слезы и сказала на полном серьезе:

— От этой стервы Режины, будто вы сами не знаете.

И для пущей убедительности сделала жалобные глаза.

Призрак сразу подобрел, буркнул:

— Бедняжка ты моя.

И вынырнул из печки целиком.

— Просто ставь! — велела она, ткнув призрачным пальцем в огонь. — Все само устроится. Давай!

Последнее слово прозвучало, как приказ. Я поспешно ткнула кастрюлю в печной зев, разжала пальцы и, на всякий случай, шарахнулась в сторону. Кто его знает, вдруг промахнулась? А ходить в мокром платье ой как не хотелось.

Но нет. Все прошло как по маслу. Кастрюля зависла в воздухе, наглым образом игнорируя всемирное тяготение, потом чуть приподнялась и подвинулась вбок, освобождая место для новых котлов-сковородок.

Класс! Я радостно потерла руки и выпалила новый вопрос:

— А как увернуть огонь?

Бабуля открыла рот, хотела было вновь отпустить колкость, но передумала.

— Просто прикажешь, когда будет нужно, — услышала я.

— И все? Спасибо!

Магия этого мира нравилась мне все больше и больше.

Дальше я переделала кучу дел: разобрала покупки, нарезала для супа лук и зелень, разделала рульку, поставила варить яйца. Как только в большой кастрюле закипела вода, кинула туда копчено мясо, добавив для навара косточку.

После метнулась рысью к Марте за хлебом и инструкцией, что делать с пивной гущей. Но кофейня уже была полна клиентов, поэтому вместо инструкций я увидела знак подождать.

Марта быстренько вынесла из подсобки глубокую деревянную миску, поверх которой лежал свежий каравай, завернутый в чистое полотно. На сгибе локтя второй руки она удерживала пузатый светло-зеленый кабачок.

— Вот, держи. Здесь тесто, уже готовое, и хлеб. Приходи вечером, расскажу все в подробностях и покажу, как управляться с закваской.

— Это тоже мне? — уточнила я про кабачок.

— Тебе. Бери, пригодится, у меня их знаешь сколько! — сунула она мне все разом и немедленно убежала к очередному столику.

На меня нахлынуло чувство дежавю. Дома обычно так же по осени все отдавали друг другу кабачки. Удивительно все-таки, как похожи наши миры.

Я попробовала было уложить подарки так же легко и ловко, как это делала Марта, но не преуспела. С грехом пополам перехватила кабачок одной рукой, подперла им каравай, обняла миску и сообразила, что дверь открывать уже нечем. К счастью в кафе зашли двое мужчин и придержали мне дверь.

— Благодарю, — кивнула им я и шмыгнула восвояси, чувствуя спиной оценивающие взгляды.

А вот была бы у меня нормальная сумка, не пришлось бы таскать как попало продукты. Поэтому я твердо решила: «Приду и прямо сейчас и займусь своей задумкой».

Как бы не так. Прямо сейчас растянулось на три часа. А вы как думаете? Вынуть из печки и нарезать яйца. Поставить на огонь рис. Пару раз поменять в горохе воду.

Дел была прорва. Я крутилась, как белка в колесе. Все кипело и шкворчало. По дому разливался сумасшедший аромат вареной рульки. Я сглатывала голодную слюну, заедая ее корочкой еще теплого каравая.