Чтение онлайн

— Биологическая безопасность — один из столпов профессии хранителя в музее.

Последнюю фразу я ненароком выдала вслух.

Из стены тут же выглянула бабуля, оглядела нас с сундуком и муфтой, вздохнула и проговорила жалостливо:

— Горе мое, шла бы ты лучше спать. Какие столбы? Какой музей? У нас тут отродясь не было ни того, ни другого.

Призрак поправил пенсне на носу и сразу убрался обратно. Я же тихо хихикнула и нырнула в следующий сундук.

Чистые простыни, наволочки и одеяла обнаружились в третьем по счету сундуке. Я им обрадовалась, как родным. Вот теперь можно было без опаски застелить кровать. Я набрала полный комплект постельного белья, прихватив лишнюю простыню для окна, отнесла в спальню и призадумалась.

В животе жалобно бурчало. Пока я копалась в тряпье, окончательно выдохлась и поняла, что жутко голодна. Одного пончика с чашкой кофе за день было явно маловато для юного организма Наташи Риммель. Наташе Шевелевой их тоже не хватило.

Эх, надо было мне на те два медяка купить в кофейне что-нибудь посущественнее. Я выглянула в окно и окончательно приуныла. Поздно! Свет у соседей уже не горел, значит, откроется заведение только утром. А до утра я от голода свихнусь. Я ж на пустой желудок уснуть не смогу.

Живот подтвердил мои опасения, возмущенно рыкнув. Я придавила его ладонью, подхватила лампу и поплелась на поиски кухни, без всякой надежды найти хоть что-нибудь съестное.

***

В коридоре осталось три неоткрытых двери. Я потянула ручку той, что была рядом со спальней, и неожиданно вместо кухни обнаружила довольно просторную ванную комнату.

Внутри было сухо и тепло. Свет лампы выхватил из темноты поочередно сидячую медную ванну, круглую раковину, узкий высокий шкафчик с прислоненной к нему шваброй и вполне себе приличный унитаз. Над последними висел сливной бачок, больше всего похожий на рукомойник. Вниз от бачка тянулась цепочка с белым шариком на конце.

Живот взревел с новой силой, намекая, что кроме еды ему требуется и кое-что другое. Я непонятно от кого прикрыла дверь и наконец-то исполнила желания организма.

***

Самым большим сюрпризом стало то, что вода оказалась только в сливном бачке. Крана же я не нашла ни над ванной, ни над раковиной. Из стены торчала одна труба, наглухо законопаченная паклей и залитая сверху чем-то черным, твердым, блестящим как стекло.

Для верности я заглянула даже в шкаф. Там по центру стояло три непонятных жестяных банки. Внизу, возле ведра отдыхал от забот веник. Зато на самой верхней полке торжественно лежал большой кусок душистого мыла, завернутый в красивую бумажку и перевязанный голубой лентой.

Последняя находка меня несказанно обрадовала. И я с чистой совестью вымыла руки с мылом прямо в бачке, вытерла их о юбку и вновь выбралась в коридор.

Дверей осталось две. Одну я открыть не смогла, вероятно, она была заперта на замок. Решила вернуться к ней завтра, при свете дня. Толку сейчас разыскивать ключи? Хотя было ужасно интересно, что за ней могло скрываться.

Зато последняя дверь открылась без проблем. К моей безудержной радости это была кухня.

Стены светлые, покрытый каменными плиточками пол. На окне засохший цветок в треснутом горшке. Над цветком — пыльные занавески с кружевом ришелье. Вполне приличные. Постирать, отбелить — и они еще долго послужат.

Вдоль одной стены — стол, на котором можно и готовить, и обедать при желании. Пара табуретов задвинута под столешницу.

За столом — настоящий антикварный буфет. Как и вся мебель в доме, он был украшен резьбой. На дверцах вольготно расположились два извивающихся крылатых змея. Выпуклые, почти живые. Глаза из зеленого стекла, все чешуйки отделаны перламутром. Очень красивые. Я остановилась около них, погладила искусную резьбу кончиками пальцев и замерла. Змеи показались мне теплыми. Впрочем, наваждение это быстро исчезло. И я приступила к дальнейшему изучению своих владений.

Напротив стола возвышалась дровяная печь, покрытая цветными изразцами. Я посветила на них лампой, рассматривая узор и форму. Но быстро оставила эту затею.

— Завтра внимательнее изучу, — сказала я сама себе. — Очень надеюсь, что она работает.

Я поставила лампу на стол и улыбнулась. Определенно, мне здесь начинало нравиться. Вот бы еще найти чего-то съестного. Вдруг осталось хоть что-то из старых припасов?

Я потянула дверцы буфета, открыла и отпрыгнула от неожиданности — полки его были полнехоньки. На них мягким светом сияли разнокалиберные жестяные банки с неизвестным содержимым.

Ни на одной из банок не было этикетки. Зато каждая излучала свой особенный цвет.

Кухня тут же наполнилась праздничным сиянием. Я осторожно приблизилась. Что бы это могло быть? Кто знает? Может, позвать бабулю?

Я покосилась на дверь и решила не тревожить призрак понапрасну. Вместо этого осторожно вытащила одну жестянку, взвесила на ладони и кивнула. Банка явно была не пустая. Это плюс. Я понятия не имела, что в ней, и как ее открыть. Это минус.

В душе появилась надежда. Раз это стоит на кухне, значит внутри, вероятно, еда?

— По-моему так! — заключила я голосом Винни-Пуха.

Поднесла банку к уху, потрясла и прислушалась. Крупа или макароны? А лучше бы тушенка. Я сейчас на все согласна, даже на манку с комочками. Банка звуков не издавала и секретов своих не спешила выдавать.

— Я согласна на все! — проговорила я вслух совершенно искренне. — Только дай мне поесть. Все, Наташа, дошла до ручки. Уже с банками разговариваешь. Еще немного, и пора определяться в дурдом.

Рука моя уже потянулась, чтобы вернуть сияющую емкость на место. Но…

Едва отзвучали слова, как крышка поддалась сама собой, моих ноздрей коснулся одуряюще вкусный запах топленого молока, орешков, меда и сухофруктов.

Стенки банки моментально нагрелись, и я едва ее не уронила. Пришлось стремительно плюхнуть на стол.

Магия! Радостно взвизгнув, я пооткрывала все отделы буфета по очереди, пока в одном из ящиков не обнаружила столовые приборы. Выудила нужное, осторожно понюхала и на всякий случай вытерла о рукав, разумно решив, что зараза к заразе не липнет. С голодухи чистота отдельно взятой ложки меня волновала слабо. Тут всё вообще в пыли, а мыть все равно нечем.