Чтение онлайн

Дэмину редко бывало страшно, еще реже — больно. Сейчас чувства походили на оголенные раны — и он был готов пойти на эту боль, лишь бы поступить по отношению к Кьяре правильно хотя бы сейчас.

.

— Я была для тебя только игрушкой, объектом мести, все это время!

Девушка задыхалась от слез, но держалась прямо, и даже сделала шаг вперед, словно тесня Дэмина, показывая, что она не сломлена. Бессмысленная бравада! Он и сам готов был почти на все, лишь бы она выслушала его, лишь бы перестала плакать.

Его стойкая, сильная Кьяра. Кьяра, которая не плачет, а все трудности встречает лишь улыбкой! Ее слезы жгли душу.

— Это не так, — попытался возразить великий лекарь, знавший, почему амулет Олтара отозвался на его слова: на самом деле, даже не убивая своими руками, именно он, Дэмин Лоани, уничтожил почти всю семью своей возлюбленной еще до встречи с ней. — Я полюбил тебя вопреки ненависти к твоей семье, вопреки всему, чем жил раньше.

— Вопреки! — горько рассмеялась Кьяра. — Вот уж спасибо! Какая честь!

Никогда еще Дэмин не видел смешливую и добродушную девушку такой — и никогда еще не ощущал себя столь беспомощным. Он мог бы сейчас успокоить ее сердце, остановить рыдания и даже заставить Кьяру забыть, почему она так разозлилась, но все это было еще более несправедливо по отношению к ней.

— Кьяра, дай мне шанс объяснить, прошу, — отметая искушение подчинить девушку, попытался Дэмин поймать любимую в объятия. Кьяра снова вывернулась, будто он стал ей неприятен. — Была война, в которой погибла моя семья. Я делал то, что делал, но с момента, как узнал тебя, как полюбил тебя…

— Замолчи! Я не хочу тебя видеть! Убирайся!

По-детски утирая слезы ладонями, Кьяра юркнула к двери и распахнула ее с такой силой, что медная ручка с грохотом ударилась о деревянную обивку стены.

— Тебе придется выслушать меня, — пытался успокоить ее Дэмин, уже понимая, как давно знал в глубине души: никакого оправдания нет, и девушка не простит его никогда. — Я люблю тебя. Мы связаны эр-лливи, истинной связью. И не можем просто игнорировать друг друга.

— Я — могу! — набросилась на великого лекаря Кьяра. Она выталкивала его, лупя кулаками и открытыми ладонями по плечам, груди. Дэмин не сопротивлялся, лишь с радостью отметив про себя, что нож девушка не доставала. И лишь когда она попыталась вцепиться в его глаза, мягко сжал запястья и поднял их, удерживая. — Если все так, как ты говоришь, ты не должен был позволить мне… — Она сглотнула. — Влюбиться в тебя! Не имел права! Не должен был разворачивать проклятую нерушимую связь! Если бы хоть на миг подумал обо мне!.. Отпусти!!!

Влюбиться. Кьяра раньше не говорила о своих чувствах, отшучиваясь, и тут призналась — и сколько же горечи было в этом признании!

Пораженный Дэмин разжал пальцы, не ожидавшая этого Кьяра пошатнулась от инерции и чуть не упала — и тут лекарю, наконец, удалось прижать девушку к себе. Она неожиданно затихла и как-то обмякла, словно из нее выкачали весь воздух: поняла, что только что сказала.

Через связь Дэмин ощущал и ее ярость, опалявшую его хуже любого пламени, и боль, рвущую душу. И за ними, в глубине, порыв прижаться к нему, как раньше, ощутить себя под защитой сильных рук, укрытой от всего мира — ненавидимую самой Кьярой слабость.

Уже куда тише, с каким-то отчаянием девушка прошептала:

— Пусти.

Дэмин разжал объятия.

— Раз не хочешь уходить ты, уйду я, — глухо сказала Кьяра, не поднимая на него больше своих теплых глаз. — Оставайся, сколько хочешь. Я покидаю дворец завтра. Если ты все-таки хочешь вылечить меня — лечи. Если нет — прекрасно, я лучше умру, чем и дальше буду видеть твое лицо.

— Я люблю тебя.

— Нет.

И прежде, чем великий лекарь успел ответить ей, объяснить, Кьяра, не слушая больше, бросилась прочь, оставляя любовь позади.

.

Дэмин Лоани пошел следом, держась на таком расстоянии, чтобы Кьяра не ощущала его. Беречь ее от собственного присутствия казалось извращением, безумием, и все же он оставался невидимым и неслышимым, даже когда Кьяра, наконец, остановилась и по-мужски ударила в стену кулаком — и конечно же, Дэмин не дал ей пораниться, смягчив камень воздухом.

Кьяра недоуменно посмотрела на целые костяшки пальцев, оглянулась, затем упрямо сжала зубы и побежала в сторону крыла наложниц.

Когда служанки заплели волосы Лиамеи золотыми нитями, накинули на ее узкие плечи роскошную, подбитую мехом и расшитую металлом мантию и помогли наложнице подняться, Лиамея молчала.

И когда в покои заглянул Вартан, бывшая наложница, а ныне мать единственного наследника императора не заметила его восхищенного взгляда, только вздрогнула от скрипа петель, словно ее укололи.

— Мастер Имессаи велел мне проводить вас, леди Лиамея, — поклонился ей Вартан.

Лиамея медленно кивнула, а потом обернулась к Кьяре. Покрасневшие от слез глаза молили о помощи, о передышке, об отсрочке.

— Вартан, подождите пару минут, — выступила вперед Кьяра. — За дверью. Знаю, не имею права указывать! — махнула она рукой. — Прошу, это важно, вы же знаете, я бы просто так вас гнать не стала. И служанок заберите.

Мужчина покачал седой головой и вздохнул, не споря. Раньше он точно поставил бы Кьяру на место, но сейчас, увидев заплаканную Лиамею, лишь шевельнул губами:

— Жду.

.

— Лиамея, — мягко обратилась она к подруге, как только за главой стражи закрылась дверь. — Ты не хочешь идти?

— Хочу, — как эхо, отозвалась Лиамея. — Я просто не верю, что его там нет. Что его нигде больше нет. Что теперь?

— Теперь все будет хорошо, — успокаивающе погладила подругу по руке Кьяра. — Все правители земель принесут твоему сыну присягу, а ты станешь матерью императора. Никто больше не посмеет обидеть тебя, и Олтар тоже. Вартан защитит тебя.

— Олтар убил бы меня, я знаю, — как во сне проговорила Лиамея, садясь на самый краешек обитой бархатом скамьи и машинально расправляя складки на юбке. — Ему нужно было скрыть, что он обманул меня. А теперь только я и Шен знаем правду. Что мне делать? Я осталась совсем одна.

Когда Кьяра рассказала Лиамее об обрушении принадлежавшей Олтару части дворца, бывшая наложница впала почти что в беспамятство от горя и лишь спустя несколько часов смогла забыться беспокойным сном. Теперь Кьяра с болью смотрела, как Лиамея пыталась не говорить о смерти того, кого так отчаянно любила, и сердце сжималось от жалости.