Чтение онлайн

Пожалуй, основная причина, почему результаты портлендского исследования встретили такой сильный отпор, заключалась в том, что его объектом было довольно необычное явление — галактические сверхволны. Куда привычней, например, было столкновение с астероидом. Метеориты оставили на поверхности Земли немало кратеров, причем некоторые из них довольно большие, и ученые во всех странах мира посвящают свою жизнь изучению космических тел, следы от ударов которых находят в различных местах на нашей планете. В то же время сверхволновая теория была тогда, в сущности, темной лошадкой. В отличие от комет и астероидов, видных на ночном небе невооруженным глазом, сверхволны проходят мимо нас с многотысячелетним интервалом и их можно наблюдать только при столкновении с Солнечной системой. Кроме того, чтобы выявить их наличие, необходимо собрать и проанализировать данные из совершенно разных областей науки. К сожалению, лишь немногие современные ученые оказываются способны на такой широкий взгляд при исследовании природных явлений.

Рецензенты-эксперты, приглашаемые журналами для оценки результатов исследования полярного льда, не обладали обширными познаниями в большинстве из этих областей, и обычно не стремились понять и изучить факты, доказывающие очевидное. Они, как правило, специализировались в областях геохимического анализа метеоритов, космической пыли либо образцов льда. Говорят, что тот самый рецензент, который отмахнулся от полученных мною данных, сказал, что сверхволновая теория «слишком всеобъемлюща» и что на ее изучение «не стоит тратить своего времени». Это классические признаки узкой специализации, свойственной науке XX и XXI веков. Многие современные ученые не только смотрят на то, чем они занимаются, только со своей колокольни, они также считают «чудаками» тех исследователей, которые используют в своей работе данные из других областей науки. Не позволяя исследователям, применяющим междисциплинарный подход, публиковать свои теории, они творят науку, где природа изучается фрагментарно и лишь в малой мере как единое целое.

В сверхволновой гипотезе, как и в берклской астероидной теории, говорится, что некое астрономическое событие оказало серьезное влияние на климат Земли и биосферу. Впрочем, сверхволновая гипотеза должна была вызывать более заинтересованный отклик у рецензентов. Если теория, предполагающая, что причиной вымирания динозавров стало столкновение астероида с Землей, описывает довольно короткое событие, случившееся миллионы лет назад и приведшее к исчезновению биологических видов, стоящих по сравнению с нами на гораздо более низкой ступени эволюции, то сверхволновая теория рассказывает о происшедшем не так уж давно событии, на тысячи лет изменившем климат Земли и оказавшем сильное влияние на человеческий род. В ней говорится о явлении, которое, по правде говоря, способно заставить усомниться в том, что наше будущее так уж безоблачно.

У меня нет ни малейшего сомнения в том, что результаты исследования полярного льда было бы гораздо легче напечатать, если бы в моей статье не было бы ни слова о сверхволновой гипотезе и вторжении космической пыли в Солнечную систему. Но к чему тогда были бы все эти годы работы и тщательно разработанные планы, предусматривающие проверку основного предсказания сверхволновой гипотезы и зодиакального послания? Если бы данные о содержании космической пыли в керне льда напечатали без всякого объяснения, о сверхволновой теории так никто бы и не узнал. Хотя я выбрал более трудную дорогу, мне все же удалось, проявив немалое упорство, добиться опубликования в научных журналах ряда моих статей.

Последующие попытки начать исследование

У Портлендского государственного университета не было денег на проведение научных исследований. Следовательно, я должен был сам изыскивать средства для своей докторской, диссертации — исследования содержания космической пыли в керне льда. Я занимал деньги у друзей и родственников, а эксперименты с ядерным облучением в реакторе были оплачены за счет субсидии, полученной от Министерства энергетики США. Тем не менее я не мог, по соображениям финансового характера, использовать для анализа большое количество кернов льда. Данные, полученные мною при изучении тех немногих имеющихся у меня образцов льда, не позволяли мне составить четкую картину того, гак в доисторические времена менялась концентрация космической пыли в Солнечной системе. Я надеялся, что после защиты докторской диссертации мне удастся провести более тщательное исследование и восполнить пробелы. Для этого были нужны несколько десятков кернов льда, датируемых современным межледниковым и последним ледниковым периодами.

В 1984 году я, объединив свои усилия с одним профессором по океанографической климатологии из Орегонского государственного университета (ОГУ), подал заявку на исследовательскую работу в отделение полярной гляциологии Национального научного фонда (ННФ). В ОГУ имелось оборудование для проведения анализа методом ускорения нейтронов, то есть имелся ядерный реактор, в котором обычно проводят подобные эксперименты. Мы собирались установить химический состав более 50 образцов керна полярного льда и определить по иридию и никелю содержание в них космической пыли Однако некоторые из ученых, рассматривающих нашу заявку, рекомендовали не финансировать наше исследование. Они заявили, что во время предыдущих экспериментов полученные мною данные оказались неверны из-за того, что в пробы попали загрязнители, и поэтому дальнейшие исследования не имеют смысла. Я отправил длинное 10-страничное опровержение в отдел программы по полярной гляциологии; в ответ руководитель программы послал нашу заявку на повторное рассмотрение двум новым рецензентам-экспертам. Они весьма положительно оценили ее — «хорошо» и «очень хорошо». Один из рецензентов даже пришел в ярость из-за того, что ННФ до сих пор не выделил средства на наше исследование.

Если бы после повторного рассмотрения нашей заявки ННФ принял полагающиеся в таких случаях меры, тогда, вероятно, она была бы одобрена и профинансирована Однако как раз тогда, когда я был должен узнать результат ее повторного рассмотрения, сменилось руководство программы полярной гляциологии. Незадолго до этого рейгановская администрация назначила нового главу отделения программ полярной гляциологии ННФ, и вскоре, после крупной ссоры, руководитель программы полярной гляциологии и ряд его сотрудников в знак протеста подали в отставку. Когда я позвонил в отдел, ожидая, что буду говорить с тем человеком, который рассматривал отзыв на мою заявку, мне ответил какой-то временно исполняющий его обязанности, холодно сообщивший, что она была отклонена. Когда я поинтересовался результатами повторного рецензирования, мне в очень резкой манере было заявлено, что повторно рецензировать заявки не разрешается.

В сентябре 1984 года, еще до появления первых отзывов на мое предложение, председатель комиссии сената США по торговле, науке и транспорту писал в мою поддержку директору ННФ:

«Доктор Лавиолетт представил нашему комитету весьма интересные результаты, исследования и научные статьи, описывающие эксперименты, проведенные в Портлендском государственном университете.

Его изыскание касается проблемы внезапных, климатических изменений, произошедших в течение геологического времени. Как он предполагает, подобные изменения являются следствием неожиданного вторжения в нашу Солнечную систему космической пыли, вызвавшее резкие изменения температуры.

Мне хотелось бы знать, отпускает ли в настоящее время ННФ средства на изучение причин крупных климатических изменений, и, если да, то известно ли исследователям о гипотезе доктора Лавиолетта.

Нет нужды говорить, что явление внезапных климатических изменений представляет, для всех нас огромный интерес и поэтому все обоснованные гипотезы должны тщательно изучаться».

Это письмо оказалось в каком-то плане пророческим, ибо написано оно было еще тогда, когда тема глобального потепления еще не стала политическим вопросом. Впрочем, даже в нем не была предугадана странная возня вокруг моей заявки в ННф.

В последующие, годы я обращался в ряд научных и исследовательских учреждений, надеясь после защиты докторской диссертации получить место, позволяющее продолжить анализ космической пыли в полярном льду. Я обращался в Годдардовский центр космических полетов НАСА, Центр космических полетов НАСА им. Джонсона, национальные лаборатории в Лос-Аламосе, Национальный центр атмосферных исследований, Колорадский университет, Институт Карнеги в Вашингтоне и Геологическую службу США. Однако всякий раз я получал отказ. На исследовательские места, предназначенные докторам наук, очень большая конкуренция. Как правило, лишь 10–20 процентов из обратившихся получают средства на свои исследования.

В 1984 году, ища дополнительный источник финансирования для своей научной работы, я основал некоммерческий научно-исследовательский институт «Starburst Foundation». Изучение феномена сверхволны было одной из главных его задач, так как ни одно другое научно-исследовательское учреждение не проводило изысканий в этой области. Я обратился с просьбой о помощи к сотням предпринимателей и благотворительных организаций. Однако на мой призыв откликнулись немногие.

То, что мне не давали средств, не означало, что научное сообщество не проявляло интереса к результатам анализа космической пыли в полярном льду и сверхволновой гипотезе. Ученые из Соединенных Штатов и других стран (например, Великобритании, Австрии, Нидерландов, ГДР, России, Шри-Ланки, Индии, материкового Китая) интересовались моей работой и просили прислать оттиски моих научных статей. Ниже приведены отрывки из нескольких писем: