Чтение онлайн

«Большое спасибо за копии ваших статей. Ваша концепция и ваш подход к проблеме очень интересны и многообещающи. Я был бы очень признателен, если бы Вы прислали мне экземпляр своей диссертации. (Профессор, Санкт-Петербургский физико-технический институт им. Иоффе)».

«Спасибо за оттиски ваших интересных статей и письмо. Да, те возможности, о которых вы говорите, следует непременно принимать в расчет… (Известный климатолог, Скриппсовский институт океанографии)».

«Спасибо за экземпляр вашей диссертации. Это монументальный труд, редко, как правило, встречающийся в геологической науке… Поздравляю с прекрасной работой. (Геохимик ледников, Пью-мексиканский институт горной промышленности и технологии)».

«Громадное спасибо за ваши статьи. Особый интерес для меня представляет «Тяжелые металлы в полярном льду висконсинской эпохи». Вы убедительно продемонстрировали, что высокие концентрации в полярном льду олова, золота, серебря, сурьмы, иридия и никеля — внеземного происхождения. Таким образом вы доказали, что иногда внеземной материал, состав которого отличается от состава обычных метеоритов, выпадает на поверхность Земли… (Известный космохимик, Московский государственный университет)».

Известная всему миру группа ученых из Колорадского университета Беркли, исследовавшая причину исчезновения динозавров на границе мелового и кайнозойского периодов, поддерживали меня, когда я пытался изыскать средства для своей научной работы. По их мнению, открытие высокою содержания космической пыли в полярном льду стало бы одним из гланых научных событий, если бы результаты дальнейших изысканий подтвердлили полученные мною результаты. Они даже заявили, что готовы помочь мне с исследованием кернов льда, сосчитав образцы на своем сверхчувствительном счетчике совпадений гамма-излучения, специально созданном для обнаружения иридия.

Гласность

В начале 80-х годов XX столетия советские ученые в рамках полярной программы приступили на своей научной станции «Восток» в Антарктиде к бурению двух шапок полярного льда. В результате был пробурен самый глубокий в то время непрерывный керн. Он состоял изо льда, образовавшегося в последнюю ледниковую эпоху и предшествующие ей периоды межледниковья и оледенения. К 1984 году полученные при его анализе климатологические данные уже привлекли значительное внимание ученых. Советские полярники тесно сотрудничали в то время с французскими гляциологами и посылали им на исследование образцы. Многие американские исследователи тоже хотели участвовать в этой интересной программе, однако их просьбы, направленные по правительственным каналам, оставались без ответа.

Мне тоже хотелось получить несколько образцов льда со станции «Восток», чтобы провести анализ и получить больше данных о величине притока космической пыли в прошлом. В начале 1986 года я обратился в отделение полярных программ ННФ, хотел через него передать мою просьбу к советской стороне о предоставлении образцов льда. Руководитель полярных программ заявил, что ННФ не может ничем помочь, так как в то время у ННФ с руководством советской полярной программы не было официальных отношений. Тогда, в июне, я послал ряд писем координатору советской программы, в которых было сказано, что я хочу получить 17 образцов керна льда со станции «Восток» возрастом от 2000 до 35 000 лет для того, чтобы определить содержание в них космической пыли. Некоторые из этих образцов относились к интересующему меня периоду 16 000—11 000 лет назад. Прошло много месяцев, но ответ так и не пришел. Тогда я предпринял очередную, третью по счету, попытку и обратился в советское посольство в Вашингтоне. Наконец в мае 1987 года моя просьба была удовлетворена. Это действительно была большая честь, ибо Советский Союз тогда впервые согласился прислать образцы льда гражданину США. Этот жест примирения служил еще одним доказательством проводимого в то время администрацией Горбачева курса на постепенное улучшение американо-советских отношений.

В письме из Советского Союза, адресованном директору отделения полярных программ ННФ, также говорилось о готовности советской стороны удовлетворить мою просьбу и даже намекалось на возможность сотрудничества в области обмена учеными между советской станцией «Восток» и станцией США на Южном полюсе. Получив копию этого письма, я позвонил в отделение полярных программ ННФ. Меня поразило то, что они ничего в этой связи не предприняли. Лишь после того как я обратил их внимание на этот жест и указал на возможность улучшения дипломатических отношений, облегчающий доступ американским ученым к советским образцам льда, чиновники ННФ зашевелились. Они стали звонить в Ленинград (Санкт-Петербург), и вскоре американо-советская программа по обмену образцами льда сдвинулась с места.

Однако чиновники из отделения полярных программ ННф не оценили по достоинству мою роль в создании программы обмена кернами льда. В сущности, они весьма активно противились моим попыткам получить те самые образцы льда, которые обещал мне Советский Союз. В июне того же года я обратился в отделение полярных программ ННФ с тем, чтобы они рассмотрели мою просьбу о выделении мне средств — несколько тысяч долларов США — на поездку за образцами льда, однако директор отделения далее отказался обсуждать этот вопрос. Восемь месяцев спустя, в феврале 1988 года, служащий из отделения полярных программ ННФ убедил меня написать заявку на выделение средств для поездки и представить ее на рассмотрение. Однако через две недели после ее подачи я получил письмо от директора отделения полярных программ, где говорилось, что они не будут ее рассматривать. Он даже велел мне прекратить всякие попытки получить образцы, так как, по его словам, моя просьба «помешает» им наладить сотрудничество по программе обмена кернами льда.

Решив не обращать никакого внимания на это распоряжение, я продолжил поиски альтернативного источника финансирования. К счастью, в мае того года «Starburst Foundation» получила пожертвование, которого хватало на оплату доставки образцов льда. Я отправился в Голландию, поднялся на борт советского антарктического научно-исследовательского судна, стоявшего в Роттердаме, погрузил образцы со станции «Восток» в специальные охлажденные контейнеры и доставил их в Соединенные Штаты. Моя поездка получила широкое освещение в средствах массовой информации, отчасти потому что свидетельствовала о значительном улучшении американо-советских отношений{357}. В США образцы льда были помещены в хранилище с морозильной установкой. К сожалению, они до сих пор там остаются, так как «Starburst» никак не может изыскать средств, необходимых для проведения анализа[41].

После того как образцы были помещены в холодное хранилище, я и еще один геохимик-гляциолог из Геологической службы США в Денвере обратились с заявками в ННФ и HACA на проведение исследования льда со станции «Восток». Нам было отказано. Также я послал заявку еще в двенадцать благотворительных организаций; там тоже денег для нас не нашлось. Один из тех, кто сочувствовал нам, пошутил, что денег, потраченных на производство одной бомбы, сброшенной во время войны в Персидском заливе, с лихвой бы хватило на всю нашу программу, Я уверен, что средства в конце концов будут найдены, и сведения об этом ключевом периоде истории человечества вскоре станут известны всем.

В декабре 2004 года группа исследователей керна льда, возглавляемая Габриелли и Барбанте из Венеции, Италия, опубликовала результаты исследования. В его ходе было проанализировано содержание иридия и платины в 36 образцах керна гренландского льда. Полученные данные позволяли судить о притоке субмикронных метеоритных частиц дыма, возникающего при прохождении метеорами атмосферы Земли{358}. Они установили, что иридий и платина откладываются в среднем в два-три раза быстрее в исследуемых ими образцах, датируемых ледниковой эпохой, чем в образцах, датируемых современным межледниковьем. Концентрации иридия в образцах ледникового периода было в 6-45 раз выше, чем в земной коре. Полагая, что уровень потока метеоритов не менялся, они попытались объяснить высокие уровни иридия тем, что в последнюю ледниковую эпоху источником пыли, принесенной ветром на ледниковый покров, является некое место на материке, особенно богатое иридием. Впрочем, большая часть этого насыщенного иридием материала, скорее всего, внеземного происхождения, а наблюдаемое повышение потока иридия отражает увеличение притока субмикронных частиц в течение последнего ледникового периода (это соответствует данным исследования, проведенного в Портленде в 1983 году).

Пять из их образцов относились к тому же интервалу ледникового периода, что и исследованные в Портленде. Хотя концентрации иридия у них были в среднем значительно ниже, это, возможно, свидетельствовало лишь о том, что взятые ими образцы относятся к тому времени, когда приток космической пыли был низким. Кроме того, используемая ими техника была в основном рассчитана на измерение уровня иридия в частицах метеоритного дыма и была не столь чувствительна при оценке вклада более крупных частиц пыли (размером более полумикрона), составлявших, вероятно, значительную часть потока массы межзвездной пыли. Иридий и платина относятся к металлам, которые трудно ионизовать и измерить методом масс-спектрометрии — как раз этот метод они и использовали. Особенно нелегко было бы ионизовать более крупные частицы пыли. Поэтому образцы Габриелли и Барбанте могли содержать большие количества пыли внеземного происхождения, чем они обнаружили. Метод ускорения нейтронов, использованный в портлендском эксперименте в 1983 году, не требует ионизации образцов и потому с его помощью можно оценить общее содержание иридия в частицах космической пыли любого размера. В 2003 году еще одна группа ученых опубликовала результаты исследования, в ходе которого при оценке уровня иридия в гренландском полярном льду применялся метод ускорения нейтронов. В их отчете сказано, что в одном образце, возраст которого составлял 20 500 лет, была обнаружена очень низкая концентрация иридия. Впрочем, данный единичный результат не способен опровергнуть выводы портлендского исследования, в ходе которого в трех из восьми изученных гренландских образцов были обнаружены низкие уровни, ниже порога детектирования.