Лед под кожей
Шрифт:
Священники не были глееваринами. Земные хитрости им не разоблачить. А в протонации уже все равно ничего нет. Камёлё могла собраться и пойти наконец спать, так как не было угрозы, что следы могут привести к ней. Она удалилась на несколько кварталов, как велела осторожность, и вызвала новое такси, которое отвезет ее к Джеральду Крэйгу.
Но это расхождение не выходило у нее из головы. Кто-то чистит протонацию – то есть учитывает глееваринские наблюдения и эффективно им препятствует – и при этом спокойно оставляет следы в голове мента? У этого глееварина, должно быть, шизофрения в терминальной стадии. Или он тупой.
Или же вмешательства было два.
Хотя земная тайная служба и увезла Хэлесси, спрятал его кто-то другой – возможно, дистанционно, и ему не пришло в голову читать мысли какого-то сержанта и об особых предписаниях н-н-йоркской полиции он не знает. Это был фомальхиванин? Почему ему так важен Хэлесси?
Что вообще из себя представляет его организация?
Сидя в такси, Камёлё перебирала обрывки информации, выловленные перед этим из мыслей землянина, и дополняла их теми, что были в открытом доступе. Это был лишь небольшой обзор его мира, но перед Камёлё открылась причудливая реальность земных экспериментов, неопределенных гипотез и неверно направленных усилий. Независимый профсоюз психотроников – как официально называлась эта организация – не был каким-то спиритическим кружком помешанных пенсионерок. Эти люди подходили к вопросу строго научно. Изучали литературу, устраивали конгрессы, проводили контролируемые эксперименты. Их психотронные действия были ниже разрешающей способности настоящих глееваринов; но не было ли это скорее вопросом иного метода, чем недостатка таланта? Нельзя отрицать, что маятник Хэлесси работал. Он и ему подобные никогда не оказывали влияние на энергию в планетарных масштабах; никогда не привлекали к себе внимания; но посвящали себя этому долгие годы… и их были десятки тысяч.
Быть может, у этой силы нет направления, но она огромна.
Какую цель преследует фомальхиванин, защищая Хэлесси? Хочет с ним связаться? Хочет использовать эту несознательную массу потенциальных глееваринов?
Размышления Камёлё неистово разогнались, и мозг пытался оценить масштабы опасности. Она на миг представила, как фомальхиванин на далекой базе в пустыне пытается натренировать членов Союза психотроников в аргенит~мийат и составить из них террористическую армию, с помощью которой завоюет Землю. Из-за этого он исчез? Сначала он привлек к себе внимание медиа, чтобы нужные люди захотели его найти, а теперь спрячется в стороне и издалека будет руководить захватом?!
Но она над собой посмеялась. Захват – ну конечно! Это звучит так по-земному. За кого бы Аш~шад так боролся? И за что? Цивилизация Хиваива невероятно стара, стара ровно как ссе – и, как и ссе, закрыта. Если бы аргиа~лу оттуда планировали высадку на Землю, то давно бы уже были здесь.
И наоборот – если Аш~шад действует сам по себе, то для того, чтобы получить власть и поработить Землю, армия ему не нужна. Если он хочет расширить сферу своего влияния, другие психотронноактивные люди скорее будут ему в тягость.
Но неужели фомальхиванин и правда хочет поработить Землю?!
Ведь он на самом деле может хотеть совершенно иного.
Плести теории не имело смысла. Все они будут необоснованными. Едва ли можно угадать, что фомальхиванин собирается сделать, когда у нее нет представления, каковы его мотивы.
И именно потому нужно его найти.
Обстоятельный и неприметный способ, которым фомальхиванина разыскивает серебристый холод, занимает часы, а может и дни. Но если не хватит методов глееваринов, есть еще одна техника. Хэлесси – гражданин Земли. И хотя он исчез из протонации, у него все еще есть нетлог и чип. Если предположить, что он с фомальхиванином находится в контакте, быть может, не так плохо было бы просто позвонить Хэлесси. Камёлё с помощью нетлога зашла в Сеть. Выяснила номер Хэлесси и попробовала определить его местоположение.
Автоматическое оповещение тут же сообщило ей, что доцент Хэлесси находится на важном совещании и звонков не принимает.
Не успела Камёлё удивиться, какое совещание может быть в два часа ночи, как заметила, в каком часовом поясе находится Эдгар Хэлесси. Сеть решительно не считала, что он может ползать где-то по каналам Н-н-Йорка. Согласно базе данных он пребывал на другом краю света – легально, официально и неоспоримо.
Он был в Сиднее.
Глава девятнадцатая
Персты хаоса
«Кто следующий? Куда ведет эта связь? – думал Рой Стэффорд. – Ко мне?!»
Он выключил телестену, на которой читал новости, и дрожащими пальцами достал папку с визиткой верховной жрицы Маёвёнё. Смотрел на знакомый прямоугольник бумаги под покровом пластика. «Нет, я ей ни за что не позвоню! Во что я впутаюсь, если скомпрометирую себя, общаясь с ними?!» Ему вдруг показалось невероятным, что он действительно рассматривал эту возможность. И был чертовски близок к решению. Стэффорд чуть так и не сделал этого – раньше. До того, как в начале недели появилась эта новость.
Его это ужасно потрясло. Начальника Спенсеров он знал лишь мельком – добродушного толстяка в роскошном пиджаке, который как-то раз сидел напротив него за столом из полированного ореха, золотым «паркером» подписывал спонсорское соглашение, острил с Линдой и чокнулся с ним своим граненым бокалом шампанского. И ничего больше. В гольф они вместе никогда не играли, хотя теоретически могли бы. И все равно у них было много общего. Сопоставимое положение, функции, полномочия. Сопоставимое влияние.
И вот Роберт Трэвис, директор «Спенсер АртиСатс», человек, на первый взгляд, неприкосновенный… совершил самоубийство.
В Медианете поползли домыслы. Говорили о хищениях и мошенничестве. Акции Спенсеров на бирже затрепетали от веяний медийного ветра, но хватило пары дней, чтобы все успокоилось, так как результаты недавнего аудита не выявили никаких финансовых проблем. Многие поручились за фирму, и желтая пресса отпустила рукав пиджака, в который вонзила зубы, и вместо этого бросилась на нижнее белье Трэвиса. Раз не получилось сделать из него вора, на смену пришли депрессия, психозы и распад личности. «Можно ли такое устроить извне? – невольно думал Стэффорд. – Психоз? Распад мышления? Или сразу безумие?!»
Слова Хильдебрандта из последнего разговора получили пугающий налет фатальности. «Вы действительно уничтожили ценное произведение искусства?» – спросил тогда Стэффорд перед тем, как обвинить его. «Это была ссенская мандала, – ответил Лукас Хильдебрандт. – Она убила бы его в течение месяца».
Сложно ни о чем не догадываться, когда так основательно говорилось о смерти! Стэффорд ставил Хильдебрандту в вину многое, но в его знаниях ссенских реалий он не сомневался. И с неприятным упорством всплывало в голове еще одно утверждение Хильдебрандта: «У Трэвиса тяжелая зависимость от ссенских веществ».
Теперь на судьбе и личной жизни Трэвиса пировали стервятники. Хотя у Стэффорда было множество неотложных дел, он честно прочитал все комментарии о печальном детстве Трэвиса и неудовлетворительной сексуальной жизни, о синдроме выгорания топ-менеджеров, который наверняка привел его к… и т. д. Некоторым образом его бы успокоило, если бы кто-то из медиантов поднял и разобрал вопрос об ссенских веществах, а затем такую спекуляцию обоснованно отверг. Однако никто об этом не писал. Медианты высасывали из пальца, хотя могли бы обсасывать кое-что повкуснее.