Чтение онлайн

Налил в ладони, растёр, пытаясь сосредоточиться на тактильных ощущениях, а не на визуальных. Первое прикосновение к её коже — горячее, гладкое, живое. Я начал с плеч, с трапеций. Работал глубоко, профессионально, стараясь найти реальные зажимы, а не просто скользить по поверхности этой сладкой молодой кожи.

Но это было невероятно сложно. Мои пальцы скользили по упругим мышцам её спины, спускались к пояснице, к ягодицам — округлым, идеальной формы, которые так и просились, чтобы их коснулись не как массажист… а как мужчина, желающий укусить эту сладкую упругую попку и, конечно… облизать её…

Чёрт подери, это невыносимо!!! — стонал я про себя от безумных ощущений, что без конца появлялись и обжигали меня, а Ирина лежала неподвижно, но потом начала тихо постанывать — не театрально, а по-настоящему, прям по-животному, когда я находил особенно тугой узел.

— М-м-м… вот здесь… да, — выдыхала она, и её тело слегка подавалось под моими руками.

Я перешёл к ногам. К её икрам, которые были сильными и рельефными. Потом к бёдрам. Работая с задней поверхностью бедра, мои пальцы неизбежно оказывались в опасной близости от той самой, скрытой между ног области. Она замирала, её дыхание становилось чуть глубже.

А мой взгляд, предательский, упрямо скользил туда же, куда и пальцы. Видел, как под моими ладонями играют мышцы её идеальных, округлых ягодиц — упругих, словно спелые персики, с ямочками по бокам.

В сантиметре ниже начиналась та самая запретная зона, где пряталось всё самое интересное. И чуть ниже, в самой глубине складочки, едва угадывалось другое, ещё более интимное отверстие — тугое, скрытное.

Мой член, будто получив прямое визуальное подтверждение, дёрнулся и начал наливаться тяжёлой, неумолимой твёрдостью, тесня штаны. В голове, поверх профессионального монолога о триггерных точках и фасциях, поплыли совсем другие картинки.

Я ловил себя на мысли, как пригибаюсь и вгрызаюсь губами в эту самую сладкую плоть, как мой язык прокладывает путь к горячему, пряному источнику, как я зажимаю её нежную кожу между зубами, слыша её вскрик…

«Соберись, Орлов, ты на работе, а не в порностудии», — сурово одёрнул я себя, чувствуя, как по спине пробежали мурашки от собственных же фантазий.

— Перевернись, — произнёс я, и голос прозвучал чуть хриплее, чем хотелось бы.

Когда я попросил её перевернуться, она сделала это легко, не прикрываясь, одним плавным движением, будто демонстрируя полное доверие или… полное безразличие к тому, что я там увижу.

Теперь передо мной лежало её тело — открытое, дышащее, вызывающе прекрасное. Я старался смотреть в лицо, в потолок, куда угодно, но взгляд, словно намагниченный, сам цеплялся за её грудь — полную, с тёмно-розовыми, уже затвердевшими сосками, — за плоский, рельефный живот и за тот самый желанный участок внизу.

Руки мои работали почти на автомате, следуя мышечной памяти: плечи, шея, грудь. Я аккуратно, с почти болезненным усилием воли, избегал сосков, работая только с большой грудной мышцей, а затем произошел плавный переход на живот… и ниже.

Каждый сантиметр её кожи под моими пальцами был обжигающе горячим и казался кричаще откровенным. Атмосфера в кабинете становилась густой, как мёд, как самый вкусный мёд в этом мире. Воздух пах ванилью, её кожей и чем-то острым, животным — её возбуждением. Я чувствовал его каждой клеткой.

И тут её рука — тёплая, влажная от масла — легла мне на запястье, когда я работал над её животом. Она нежно, но настойчиво повела мою руку вниз. Мимо пупка. Ниже, прямо под линию трусиков.

— Давай… — прошептала она, и её глаза, тёмные и сосредоточенные, смотрели прямо на меня. — Сюда…

В следующий миг мои пальцы коснулись чего-то горячего, влажного и невероятно возбуждающего. Её киска, она была уже мокрой насквозь, сок проступал сквозь ткань трусиков. Я замер на секунду, парализованный этим ощущением и её прямым взглядом.

— Ну же… — она слегка приподняла бёдра навстречу.

И я начал. Сначала осторожно, одним пальцем, проводя по всей её щели, находя набухший, твёрдый бугорок клитора. Она тут же вздрогнула и издала глухой, сдавленный стон. Потом я ввёл один палец внутрь. Дырочка была тесной, горячей, пульсирующей. Её внутренние мышцы тут же сжались вокруг моей фаланги.

— Да… вот так… — она закинула голову назад, её руки вцепились в края стола.

Я начал двигать пальцем, сначала медленно, потом быстрее, добавляя второй. Второй палец вошёл туже, она застонала громче, её бёдра задвигались в такт моим движениям. Я сосредоточился на её клиторе большим пальцем, водя кругами, а пальцами внутри искал ту самую точку. Её стоны стали громче, отрывистее, теряя всякую осторожность.

— Лёш… я… сейчас…

И она кончила. Резко, мощно, с тихим, сдавленным криком, впиваясь ногтями мне в предплечье. Её тело выгнулось дугой, внутренности судорожно сжались вокруг моих пальцев, выталкивая их волной тепла и влаги. Она билась в сладострастных конвульсиях несколько секунд, потом обмякла, тяжело и прерывисто дыша.

Я медленно вытащил пальцы. Они блестели на свету. А Ирина лежала с закрытыми глазами, губы полуоткрыты, грудь высоко вздымалась. А мой член в это время, окончательно пробудившись от зрелища и участия в процессе, стоял колом, туго налитый кровью, отчаянно требуя внимания.

Ирина медленно открыла глаза. Её взгляд был мутным, довольным. Он скользнул по моему лицу, по моему явно выдающемуся состоянию ниже пояса. На её губах дрогнула усталая, но торжествующая улыбка.

— Ох… вот это да… — прошептала она хрипло, но тут её взгляд переместился на большие часы на стене. Улыбка мгновенно сменилась паникой. — Ой, блин! Чёрт! Мама же убьёт! Лёш! Мне уже пора бежать! — она вскочила со стола с неожиданной для только что кончившего человека ловкостью и начала стремительно одеваться. Штаны, топ, кроссовки — всё налетало на неё со скоростью света. — Извини, Лёш! Прям очень извини! — говорила она на ходу, уже почти у двери. — Я в следующий раз обязательно… ну, ты понял! Обещаю! Ты лучший!

И она вылетела из кабинета, оставив после себя запах секса, ванили, лёгкий хаос и меня — с диким стояком, пульсирующим в такт сердцебиению, и чувством глубокой, почти комической несправедливости.

Ну конечно, — тупо подумал я, глядя на закрытую дверь. — Завела, довела до края и смылась. Прям классика жанра «использовал и бросил». Только роли поменялись. — я глубоко вздохнул, пытаясь взять себя в руки, и с удивлением обнаружил, что смеюсь — тихо, хрипло, но смеюсь. — Ну хоть с одной девушкой закончил. Хотя и так, с перекосом в её пользу.

На автомате, пока тело ещё гудело от незавершённого напряжения, я начал прибираться. Бросил в ведро единственное использованное полотенце, протёр стол антисептиком, пытаясь стереть невидимые, но такие осязаемые следы только что случившегося. Запах ванили смешивался с едким запахом химии, создавая сюрреалистичный коктейль. Затем, уже на чистой поверхности, разложил свежие простыни, чистое полотенце.

Мысли, вопреки воле, снова поползли к Алисе.

Скоро мы узнаем, какое у неё настроение после моего вмешательства и разговора с Татьяной, — мысленно обратился я к своему ещё припухшему другу. — Либо она придёт с благодарностью, что вряд ли, либо с этим же коньком, чтобы мне череп проломить, что более вероятно.