Чтение онлайн

Я опустился перед ней на колени, и её обнажённая сладкая киска оказалась прямо перед моим лицом. Запах ударил в нос — густой, пряный, безумно знакомый и пьянящий. Я приник губами к ней без и секунды промедления, провёл языком по всей длине, до твёрдого, набухшего бугорка клитора. Она вздрогнула и издала низкий, сдавленный стон. Она была не просто влажной — она была готовой, открытой, ждущей.

— Хватит, — прохрипела она сверху, и в её голосе не было терпения. — Не задерживайся там.

Я поднялся, тяжело дыша от возбуждения, и моя рука обхватила возбуждённый, вибрирующий и пылающий член в презервативе, затем я приставил головку к её мокрому, горячему входу, и она тут же подалась назад навстречу, и я вошёл.

— Ох… — вырвалось у нас обоих в унисон — у неё томный стон, у меня хриплый выдох.

Внутри она была тесной, невероятно горячей и влажной.

Боже… как же приятно… — подумалось мне, и я начал двигаться, сначала медленно, входя до конца и почти выходя, чувствуя, как её внутренние мышцы сжимаются вокруг члена, пытаясь удержать. Затем мои движения стали быстрее, глубже, набирая ритм.

Воздух наполнился звуками нашего безумия: громкий, настойчивый скрип стула под нашим общим весом, влажные, похотливые шлепки моего живота о её упругие ягодицы при каждом глубоком толчке, её сдавленные вскрики и моё тяжёлое дыхание.

Мои руки впились в её мясистые ягодицы, пальцы погрузились в податливую плоть, помогая ей двигаться навстречу каждому моему движению. Её спина выгнулась дугой, голова была запрокинута, и из её губ вырывались короткие, прерывистые стоны, которые она явно старалась подавить, но не могла — они становились только громче с каждым моим входом.

Млять, да это же не секс, а какой-то ритуал закрепления! И моё тело, преданное до мозга костей, отвечает ей полной, животной отдачей!

Вскоре, всего через несколько минут, я почувствовал, как волна нарастает где-то в глубине, неотвратимая, как прилив. Мои движения стали резче, хаотичнее, и она это почувствовала — её внутренние мышцы сжали мой член стальным кольцом, и она сама ускорилась, вжимаясь в меня с новой, почти отчаянной силой.

— Да… ах… сейчас… — прошипела она сквозь стиснутые зубы, её ногти вонзились мне в предплечье.

И я кончил.

С тихим, сдавленным рыком, вогнав себя в неё до предела, чувствуя, как спазмы выжимают из меня всё, прямо в резиновый колпачок.

Я не двигался, прижавшись к её спине, пока моё тело билось в конвульсиях, а её влагалище пульсировало вокруг меня частыми, сжимающими волнами — она явно тоже достигла оргазма, сдержанного, но оттого не менее мощного.

Я стоял, опираясь на неё, пока пульсации не стихли. Но она не дала мне отстраниться. Её рука потянулась назад, нащупала моё бедро.

— Ещё, — приказала она хрипло. — Не останавливайся… ммм… продолжай.

И, чёрт возьми, мой член, ещё чувствительный и пульсирующий, но всё ещё твёрдый внутри неё, послушно отозвался на её голос и столь приятные сжатия её влагалища.

Я снова начал двигаться, уже через собственную усталость и больную чувствительность, находя в этом новую, почти болезненную остроту.

Она застонала громче и глубже, её стоны теперь были открытыми, хриплыми, и она начала подыгрывать каждому моему движению, её ногти впились в мою руку так, что остались белые следы.

Второй раз я кончил быстро, почти без новых ощущений, просто выдавил из себя несколько горячих капель в уже наполненный презерватив, затем вытащил член. И, пытаясь отдышаться, увидел, как на конце презерватива образовался тугой шарик, переполненный моим «добром» и свисающий, будто тянущийся к земле.

В это время, пока я пытался прийти в себя, всё ещё ощущая приятное тепло после оргазма, Татьяна медленно сползла со стула и развернулась. Её лицо было влажным от пота, губы распухшими, глаза — тёмными, нечитаемыми, но в них плясали отблески только что пережитой бури.

Она приблизилась ко мне и снова поцеловала — долго, глубоко, устало, будто делясь остатками угасающей страсти и ставя последнюю, влажную печать на сегодняшнем акте собственности.

Потом её рука опустилась между нами, пальцы аккуратно обхватили резиновое кольцо у основания моего члена и стянули презерватив. Она ловко завязала его узлом, одним движением, и бросила этот тёплый, липкий шарик на сиденье стула, где мы только что были.

Затем, не говоря ни слова, она опустилась передо мной на колени. Её руки обхватили мои бёдра, а губы сомкнулись вокруг моего члена, всё ещё влажного.

Казалось, она не сосала, не пыталась доставить мне удовольствие, а очищала — медленно, тщательно, с каким-то хирургическим вниманием, проводя плоским языком по каждой складке, смывая с кожи остатки спермы и смазки, не пропуская ни сантиметра.

Это было невероятно, прямо безумно возбуждающе. Мой член, казалось, уже выжат досуха и не мог ничего, но под её упорными, влажными губами снова начал наполняться тяжёлой, тупой, невероятной твёрдостью, отвечая животным инстинктом на этот порочный уход.

Она вытащила его изо рта и начала рассматривать, держа у самого основания, будто изучая неодушевлённый, но очень ценный инструмент.

— Какой он твёрдый, — сказала она просто и с лёгким, искренним удивлением в голосе. — Видимо, хочет ещё… как и я…

Одной рукой она продолжала держать мой пульсирующий член, а другой скользнула под чашку своего бюстгальтера. Через секунду её пальцы вынырнули оттуда, зажимая ещё один серебристый квадратик.

«Да сколько их у неё там? — тут же с удивлением пронеслось в голове, пока она ловко разрывала упаковку зубами. — Целая пачка, что ли, распихана по бюстгальтеру?»

Она наклонилась, поцеловала налитую неугасающим возбуждением головку — быстрым, почти нежным касанием, от которого по спине пробежали мурашки, — и затем, не отпуская взгляда с моих глаз, начала натягивать новый презерватив.

Её движения были уверенными, профессиональными. Резина туго обтянула член, и этот знакомый холодок контрастировал с жаром, бушующим у меня внизу живота.

Затем она встала, всё так же держа меня за основание члена, и потянула за собой, ведя к массажному столу, и я послушно шёл за ней, как на поводке. Подойдя, она села на его край, раздвинула передо мной ноги. Взор её был прямым, выжидающим, полным того спокойного властного вызова, который сводил с ума сильнее любой мольбы.

Я встал вплотную к ней, между её колен, и мы снова поцеловались. На этот раз поцелуй был другим — не с захватом, а с взаимной жадностью. Её губы были солёными, язык — настойчивым, требовательным.

Мои руки, в свою очередь, вновь попытались найти застёжку её бюстгальтера. На этот раз она не помешала, а, наоборот, слегка выгнула спину навстречу.

Щелчок — и последняя преграда, скрывающая её сексуальное, пала. Бюстгальтер соскользнул с её плеч, и её грудь выплеснулась наружу — полная, тяжёлая, идеальной формы, с большими тёмно-розовыми, уже затвердевшими сосками.