Чтение онлайн

Затем я тут же спустился обратно к её киске, будто ничего и не произошло, и возобновил отлиз с удвоенным жаром. Мой язык снова принялся исследовать её влажные, горячие складки, проникал внутрь, вылизывал, сосредотачивался на клиторе. Но теперь я «работал», уже зная о той запретной зоне чуть выше и её реакции, и это знание придавало всему процессу новую, пикантную остроту.

Боже, какая же она… вкусная. И горячая. И вся такая… живая — бессвязно крутилось в голове, пока я утопал в ощущениях. Мой член, забытый в тесных штанах, стоял каменным колом, болезненно упираясь в ткань и требуя внимания, но сейчас это было лишь фоновое неудобство. Главное происходило здесь, на кончике моего языка.

Я почувствовал, как её рука наконец отпустила мои волосы. Она убрала её, и теперь Татьяна, судя по положению тела, упёрлась одной ладонью в стену, а другой, видимо, схватилась за край пуфика для устойчивости. Её бёдра стали двигаться активнее, уже не просто раскачиваясь, а слегка подталкиваясь навстречу каждому движению моего языка. Её стоны стали громче, менее сдержанными — низкие, хриплые выдохи, которые то и дело срывались на высокую, дрожащую ноту, когда я особенно удачно попадал языком.

— Ах… — вырвалось у неё в один из таких моментов, и в этом звуке уже не было сомнения. — Ладно… — она выдохнула, и её голос сорвался на хриплый, сдавленный шёпот, полный внутренней борьбы, которую она, похоже, только что проиграла. В нём читалась и остаточная, чисто условная брезгливость к такому откровенному животному акту, и то самое жгучее, побеждающее любопытство, которое толкает на самые рискованные эксперименты. — Разрешаю тебе… подняться выше.

Она тут же подалась бёдрами назад, ещё больше открываясь, и этот жест был красноречивее любых слов. Раздвигая её ягодицы руками, я видел, как подрагивает та самая маленькая, тёмно-розовая дырочка — будто живое, испуганное, но невероятно любопытное существо. Мой член в штанах заныл отчаянной, невыносимой болью, требуя действий, но мозг был целиком захвачен другой, более сложной и интригующей задачей.

— Но… — продолжила она, и в её голосе внезапно проскользнула странная нотка — не приказа, а… подробной, почти педантичной инструкции. Как будто она сама для себя выстраивала правила этой новой, пугающей и манящей игры. — Используй пальчики. Войди в мою дырочку. Не оставляй её без внимания.

Её слова стали прямым, возбуждающе чётким руководством. Я медлил секунду, глядя на эту крошечную, идеально сформированную точку. Потом наклонился и коснулся её языком, просто коснулся кончиком, исследуя текстуру. Кожа была невероятно гладкой, тонкой и обжигающе горячей.

Она вздрогнула, и из её губ вырвался сдавленный звук, но не протеста. Я повторил — лизнул уже увереннее, не просто касаясь, а проведя плоской частью языка по самой поверхности. Потом начал лизать её анус целенаправленно: медленными, влажными кругами, словно полируя драгоценность. Сначала она замерла, будто затаив дыхание, слушая новые, незнакомые ощущения. Потом её тело начало постепенно расслабляться, а бёдра — слегка покачиваться в такт движениям моего языка.

— М-м-м… — наконец пронесла она сквозь стиснутые зубы долгий, вибрирующий звук одобрения или удивления. Её пальцы, вцепившиеся в край пуфика, сжались так, что костяшки побелели.

Только тогда, не прекращая работать языком, я подвёл к её промежности свою правую руку. Её киска была настолько мокрой, что мои пальцы скользили по ней без малейшего усилия. Я медленно, но уверенно ввёл большой палец внутрь её влагалища, чувствуя, как горячие, бархатистые внутренности мгновенно и жадно обхватили его. Одновременно с этим, подушечкой указательного пальца той же руки я нашёл её клитор — твёрдый, набухший бугорок — и начал тереть его медленными, но настойчивыми круговыми движениями.

Язык же мой в это время не просто лизал — кончик его, острый и влажный, стал настойчивее. Я водил им по всем складкам вокруг ануса, а потом, в момент, когда её стоны стали особенно громкими, едва заметно, всего на миллиметр, нажал и вошёл кончиком внутрь того самого тугого колечка.

— А-а-ах! — она вскрикнула, и всё её тело дёрнулось, но не отпрянуло — оно зависло в этом новом, шокирующем ощущении. Её дыхание перехватило, стало частым и поверхностным.

Я замер на секунду, давая ей осознать это проникновение, ощутить кончик моего языка там, где, возможно, ничего никогда не было. Потом осторожно вынул его и снова принялся лизать, но теперь уже с новой целью — не просто ласкать, а готовить, размягчать, одновременно стимулируя её пальцами внутри и там у клитора.

Её реакция была мгновенной и буйной. Внутренности её киски, где двигались мои пальцы, судорожно сжимались в такт каждому круговому движению моего указательного пальца на клиторе. Её стоны потеряли всякий остаток контроля, превратившись в сплошной, хриплый, задыхающийся поток звуков. Она сама начала активно двигать бёдрами, уже не просто поддаваясь, а настойчиво ища большего контакта с моими руками и языком, подставляясь под каждый толчок пальцев и каждый виток языка. Её ноги дрожали, а спина выгибалась всё сильнее, демонстрируя совершенную, напряжённую дугу.

Мой собственный член был готов взорваться в штанах от одного этого зрелища и этой оглушительной симфонии стонов. Я «трахал» её пальцами, растирал клитор и в то же время вылизывал её самую запретную точку, а она, вся её обычно железная власть и контроль, казалось, полностью растворились в этом животном, всепоглощающем наслаждении. Она просто отдавалась, стонала и, судя по всему, летела куда-то очень далеко от привычного ей мира.

— Всё… я больше не могу… — её голос вырвался наконец не криком, а сдавленным, хриплым, почти бессильным выдохом, в котором чувствовалась полная, безоговорочная капитуляция перед нарастающей лавиной ощущений. — Хватит… Я хочу, чтобы ты вошёл в меня. По-настоящему. Сейчас же, доставай свой член.

Да ну? Правда можно? Неужели я наконец-то её трахну? — пронеслось в голове короткой, ясной молнией.

Её слова, прозвучавшие как последний приказ перед падением крепости, отозвались немедленной электрической дрожью в моём тазу. Мои пальцы, липкие от её соков и слюны, дрожали, когда я полез под резинку штанов. Наконец я высвободил своего «дружка» — он был твёрдым, как арматура, мокрым от собственной смазки и пульсировал в моей ладони в такт бешено колотящемуся сердцу.

Пока я возился, она, практически не меняя позы — одна рука на стене, — слегка приподняла торс, и её свободная рука скользнула к лифчику — быстрым, отработанным движением. Я не видел деталей, но через секунду она протянула её назад, не оборачиваясь. И я увидел, что в её пальцах был зажат небольшой серебристый квадратик.

— Одевай. Быстрее, — бросила она через плечо, и в её тоне снова зазвучали знакомые нотки нетерпения, но теперь уже окрашенные жадным, почти отчаянным предвкушением.

Следующие секунды я провёл в нелепой битве с крошечным пакетиком. Пальцы, скользкие и непослушные, отказывались делать точные движения. Я чуть не уронил его, потом нащупал край, вскрыл, выковырял резиновое кольцо, перевернул его, пытаясь понять, где тут верх, чертыхнулся и в конце концов, стиснув зубы, кое-как накатал его на свой вздыбленный член. Получилось немного криво, но функционально — главное, он был на месте.